Андрей Русланович Буторин 
Как не потерять себя в мистическом мире

Катерины – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=67592516
«Как не потерять себя в мистическом мире : фантастическая повесть / Андрей Русланович Буторин»: Издательский Дом Мещерякова; Москва; 2022
ISBN 978-5-00108-937-7
Аннотация

Что необходимо сделать подростку, чтобы стать мистиком? Конечно же, отправиться в летний лагерь, где готовят самых сильных магов. Так решили поступить школьные друзья Ира, Наташа, Ваня и Леша. Две маленькие ведьмочки Катерины с удовольствием присоединяются к товарищам, чтобы помочь им исполнить заветную мечту.
Компания садится в поезд и отправляется навстречу приключениям. Но как найти лагерь, если по какой-то причине их вагон остался на железной дороге без людей и электричества, а кругом одни декорации? И что делать, если в лагере наставники не учат магии, а хотят разлучить ребят и настроить сестренок друг против друга. Придется начать собственное расследование и выяснить, какую цель преследуют злодеи, заманившие друзей в этот странный лагерь.

Андрей Буторин
Как не потерять себя в мистическом мире: фантастическая повесть

© А. Р. Буторин, текст, 2022
© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022

Глава первая,
в которой решается вопрос с мистической школой

Пусть и долго тянулся учебный год, лето все-таки приближалось. А вместе с ним и каникулы, которые обещали Кате, и не только ей одной, очень много интересного. Да что там интересного, по-настоящему фантастического! Правда, полноценное обучение в Германии на «продвинутых» ведьм для Кати и Катерины откладывалось…
В начале мая ненадолго приехала мама Катерины, Верховная Правительница мистического мира Пелена. Как оказалось, неспроста. На расширенном родительском совете, где присутствовали оба папы и обе мамы, решили «высшее ведьминское образование» для девочек перенести на более поздний срок, когда Екатеринам исполнится по шестнадцать лет. Девчонки, конечно же, поначалу расстроились, даже заплакали, но Пелена строгим тоном заявила:
– Немедленно прекратите! Вы ведьмы, а не русалки, чтобы разводить сырость. Этими слезами вы лишь подтверждаете, что еще не готовы к уровню взрослых ведьм, где эмоции абсолютно неуместны. К тому же вы забыли о вашей же просьбе. А ведь тринадцать Высших мистиков ее одобрили – можете поздравить своих друзей.
«Сестренки» тут же перестали плакать. И обе разом воскликнули:
– Спасибо! Ура!
Но Катя решила уточнить:
– Всем четверым разрешили? Или одним девчонкам?

Тут стоит отвлечься и пояснить, что речь шла не только об Ире Щербаковой и Наташе Лебедевой, которые захотели стать ведьмами еще в сентябре, после незабываемого тринадцатого дня рождения двух Екатерин. Ведь активными участниками событий, когда была побеждена коварная Кутияна, стали также и Леша Безбородов с Ваней Митрофановым, пусть и не по своей воле. Поначалу парням хотели стереть память о произошедшем, но, заручившись их клятвенными обещаниями, делать это все-таки не стали. А поскольку их дружба с девочками после всего лишь окрепла, мысль о том, чтобы стать мистиками, появилась и у них. Если говорить начистоту, тут уже вмешалась не только дружба. Иван нравился Ирине и раньше, а вскоре стали замечать, что и он отвечает золотоволосой синеглазке взаимностью. В Алексея же, как давно убедилась Катя, была влюблена Катерина. Правда, девочке казалось, что сам Безбородов так окончательно и не определился, кто из двух Кать нравится ему больше, а поскольку они с «сестренкой» почти не расставались, определить это было сложно. Но то, что им он уделяет внимания больше, чем другим девчонкам, было очевидно.
А потом Катин папа, вернувшись из очередной «командировки», сказал, что, если Ира с Наташей не передумали стать ведьмами, нужно подать на шабаш тринадцати Высших мистиков запрос… Разумеется, девочки стали обсуждать это в присутствии Вани и Леши – секретов от них давно не было. Разве что кроме совсем уж личных. Тогда-то Иван и сказал:
– А мы?
– При чем тут вы? – удивленно посмотрела на него Катерина. – Ты же хочешь быть космонавтом.
– И что из того? Для мистиков космос закрыт? – нахмурился Ваня.
– Понятия не имею. Наверное, нет. А может, они вообще о нем больше людей знают.
– Летают туда на метле, – усмехнулся Лешка. – Или в реактивной ступе.
– Помолчал бы, умник, – пихнул друга локтем Иван. – Вот спасатели мистикам точно не нужны, так что тебе там делать и правда нечего.
– Еще как нужны! – возмущенно округлила глаза Наташа. – Стражники – это ведь и спасатели тоже.
– Ну да, ты же в Высшую Стражу Порядка у Катюхиного бати просилась, – вспомнил Иван.
– Вот и я туда хочу, – заявил Алексей и устремил решительный взгляд на Катю, словно все теперь зависело от нее.
– А что я? – развела она руками. – Я разве против? Могу спросить у папы. Только давайте договоримся: сделаю это, если вы твердо решили. Потому что потом, если вам разрешат, обратной дороги не будет. Или только одна – стереть вам память. Но папе из-за вас тогда от Высших достанется. Ему это надо?
– И еще, – отбросила с глаз длинную темную челку Катерина, – родакам ни слова! А то мы замучаемся потом всем мозги форматировать.
– Можно подумать, лично тебе это поручат, – тряхнула золотистыми локонами Ирка.
– Я не конкретно себя имею в виду, – сверкнула на нее взглядом Катерина. – «Мы» – это значит «мистики». И я тоже одна из них. А вот ты, если будешь много болтать…
– Всё, девочки, брейк! – раскинула в стороны руки Катя. – Мистики не должны ссориться.
– Друзья не должны ссориться, – поправил ее Лешка. – Ведь даже если нам не разрешат стать мистиками, дружить-то мы от этого не перестанем.

Но им разрешили. Как рассказал Катин папа, Высшие захотели сначала испытать новичков, проверить, могут ли они стать мистиками. Катя знала, что некоторые люди уже становились мистиками, даже Высшими, с помощью секретов великого мистического учения – Одэса. Но постижение этих секретов давалось далеко не всем. Если у человека не было нужных задатков и способностей, мистиком ему было не стать.
Для такой вот проверки решено было отправить ребят в специальную мистическую школу, скорее даже летний лагерь, где, кроме обучения мистическим азам, они могли бы пройти и все нужные тесты.
– Нужно быть готовыми к тому, – сказал папа, – что некоторые испытания могут показаться весьма необычными, а то и вовсе странными. Надо ведь понять, испугается ли человек неожиданностей, как будет на них реагировать. Программу составляли очень умные мистики, полностью она неизвестна даже мне. Могу сказать одно: легкой она точно не будет. Зато те, кто ее пройдет, станут полноценными мистиками и могут претендовать на дальнейшее обучение. Между прочим, и для вас, – перевел он взгляд с Катерины на Катю и обратно, – это испытание не будет лишним. Если хорошо себя проявите, это станет дополнительным козырем при поступлении в высшую мистическую школу.
– Но мы ведь и так уже ведьмы, – буркнула Катерина, – зачем нам этот детский сад?
– Люди ведь тоже ходят в начальную школу, – строго глянул на нее Катин папа, – хотя они и так уже люди. Потом в среднюю, и лишь затем некоторые из них поступают в университеты. А вы с Катей по мистическим меркам еще дошколята. Так что спорить бесполезно. К тому же вы ведь не хотите разлучиться с друзьями на целое лето? А так вы его проведете вместе, да еще и с пользой.
– К тому же весело, – заметил присутствующий при разговоре Катипап. Тот, который Отшельник. Своего папу, Катипапа-Стражника, Катя так и не привыкла называть этим именем. – Лагерь находится в стороне от людских поселений, можно сказать в лесу. Насколько знаю, там и озеро есть. В свободное время будете загорать, купаться, грибы-ягоды собирать.
– Насобиралась уже, – продолжала ворчать Катерина, хотя и видно было, что больше из остаточной вредности, от которой так до конца и не избавилась, несмотря на все Катины старания.
– Да нет, здорово же, – сказала ей Катя. – Целое лето будем вместе с ребятами! А так бы разъехались они с родителями по морям… – Тут она запнулась и испуганно посмотрела на папу: – Ой, а как же их родители отпустят? Ведь нельзя же говорить, куда и зачем.
– Разумеется, нельзя, – кивнул Стражник. – Тем более неизвестно еще, станут ли в итоге ребята мистиками. Но их отпустят, можешь не переживать. Я лично этим займусь. Обойду всех родителей, поговорю. Возможно, обойдусь и без колдовства. Скажу, что это летний спецлагерь для одаренных детей, где, кроме здоровья, ребята в придачу получат и знания. Притом абсолютно бесплатно.
– Врать нехорошо, – негромко сказала противница лжи Катя.
– А я практически и не совру, – пожал папа плечами. – Вы ведь там и в самом деле будете развиваться как умственно, так и физически. И действительно бесплатно.
– Вот это как раз может вызвать подозрения, – качнула головой молчавшая до этого Катина мама. – Может, стоит все-таки взять плату, пусть даже чисто символическую?
– Хорошая мысль, – одобрили оба Катипапа. – Мы еще над этим подумаем.

В конце концов и этот, и другие – как их назвал папа, организационные – вопросы решились без особых проблем. Родителей ребят он уговорил достаточно быстро: все знали его как порядочного человека, моряка дальнего плавания, прекрасного семьянина, так что ему безоговорочно доверяли. Он и про учебный лагерь говорил, что тот организован его ведомством, и, между прочим, даже особо при этом не врал – он же не уточнял, что ведомство вовсе не морское пароходство. Деньги с родителей, чтобы не возникло ненужных вопросов, решили все же собрать, но в разумных пределах. Как пояснил «сестренкам» уже Катипап: «Здесь нужно соблюсти баланс между двумя крайностями – чрезмерная дешевизна может показаться жульнической приманкой, а большая сумма в принципе не всем по карману».
– А на что вы потратите эти деньги? – спросила у пап Катя.
– Слетаем на Багамы, разумеется, – сказал Катипап.
– Зачем? – удивленно заморгала девочка.
– Чтобы водить вокруг пальм хороводы и плавать в открытом океане с дрессированными дельфинами, зачем же еще?
– Не слушай его, – увидев ее изумление, махнул рукой папа. – Отшельник просто шутит. Разумеется, мы не станем тратить эти деньги на себя. Есть кое-какие идеи, но точно мы еще не решили. Возможно, приобретем призы от «ведомства» лучшим ученикам.
– О! – округлила глаза Катерина, которая, конечно же, также присутствовала при разговоре. – Купите всем нам новые телефоны! Но вручите сразу, а ребята потом скажут родителям, что это призы. Нам ведь будет нужно чем-то заняться, а с крутым гаджетом нигде не соскучишься. Ну и домой будем звонить иногда.
– Когда ты успела привыкнуть к этой гадости? – поморщился Катипап и передразнил: – «Нужно чем-то заняться»! Поверь, уж там вам будет точно не до соцсетей и отупляющих игрушек.
– Ты же говорил, что там у нас будет свободное время, – прищурилась Катерина. – «Будете загорать, купаться, грибы-ягоды собирать»…
– Это полезные занятия! – поднял палец Отшельник. – А телефоны – вредное баловство.
– К тому же обычные телефоны, даже самые современные, в магическом мире не смогут работать, – заметил папа. – Связь с домом будете держать через преподавателей, они найдут способ. А вот скучать вам и в самом деле особо не придется.
– Так этот лагерь находится в мистическом мире? – перестала дышать от волнения Катя.
– Само собой, – кивнул Катипап. – Где же еще воспитывать будущих мистиков?

До нужного места решили ехать на поезде – это должно было занять чуть менее суток. Конечно, не до самого лагеря, в мистический мир поезда не ходили, но до той станции, где был проход в ту часть пространства, в которую не могли не только попасть, но даже просто увидеть обычные люди. Там и находилось одно из поселений мистиков с учебным центром для юных неофитов.
В Красоткино за ребятами должен был приехать сотрудник этой мистической школы. Но буквально накануне Катин папа получил сообщение: «Пусть едут одни, мы встретим поезд».
– Ого, – сказал папа. – Вот вам, кажется, и первое испытание.
– Но как же так? – заволновалась мама. – Им же всего по тринадцать лет, как же они одни?
– Что значит «одни»? Их аж шестеро! И потом, они же не в дикий лес без взрослых отправятся, а поедут на поезде, в который я их здесь посажу, а там их встретят. Какие могут возникнуть проблемы? В конце концов в поезде есть проводники, к которым в крайнем случае можно обратиться.
– Все равно с ними должен быть кто-то старший, – не сдавалась мама.
– Хорошо, – кивнул папа. – Старшей на время пути я назначаю Екатерину.
– Которую? – дуэтом воскликнули «сестренки». Они, как обычно, были вместе.
– Ты уж прости Катерина, – сказал папа, – но старшей будет Катя.
– Потому что она вам дочь, а я нет? – надулась Катерина.
– Именно поэтому. И потому, что она моя дочь, я могу, если что, спросить с нее более строго.
– Он мне ремня может дать, а тебе постесняется, – утешительно подмигнула «сестренке» Катя.
– И это вовсе не шутка, – строго посмотрел на нее Стражник.

Глава вторая,
в которой Катерина временно становится Брунгильдой… и еще кое-кем

До станции ребят провожал Катин папа. Он где-то раздобыл микроавтобус – Катя даже не стала спрашивать где, все-таки папа был мистиком, – и вел его сам. Красоткино находилось в стороне от железной дороги, километрах в тридцати, поэтому ехать пришлось до Лосинки, где и располагалась ближайшая станция. Катя сразу вспомнила, как была тут в сентябре, когда поехала неведомо куда по непонятному зову. Позже выяснилось, что «вызвал» ее Катипап-Отшельник, папа Катерины. Именно тогда и состоялось ее знакомство с ним и «сестренкой», тогда же и начались те удивительные приключения, что в корне изменили ее жизнь. Катя невольно подумала: а если бы она знала тогда, чем все кончится, поехала бы в тот заколдованный лес? Или же осталась бы дома, продолжая жить по-старому – так, как жили все прочие люди, не имеющие представления о существовании рядом с собой загадочного мистического мира? И, почти не задумываясь, ответила себе: непременно поехала бы! Прежняя жизнь казалась ей теперь унылой и пресной. Она была уверена, что родилась именно для того, чтобы стать ведьмой.
В Лосинку приехали за полчаса до прибытия поезда. Иван Митрофанов тут же встал с кресла и направился к двери, но Стражник обернулся с водительского места в салон и строго сказал:
– Подождите, пока не выходим! Хочу еще раз с вами поговорить.
Катя заметила, как встрепенулась «сестренка» – наверняка собиралась сказать что-то вроде: «Мы и так уже всё знаем; что´ вы с нами, как с маленькими?» – и легонько пихнула ее в плечо. Катерина рассерженно зыркнула на нее, – явно все еще дулась, что не ее назначили старшей, но промолчала.
Папа дождался, пока Ваня вернется на место, и заговорил, по-прежнему строго, но без чрезмерной назидательности:
– Как вести себя в поезде, напоминать не буду: вы почти взрослые люди, сами всё знаете. Да и вряд ли кто-то захочет, чтобы его учеба закончилась, даже не начавшись. А вот дальше… Говорю откровенно: что будет дальше, я не знаю сам. Нас не стали вводить в курс дела, чтобы лишить соблазна подготовить вас к будущим испытаниям. Повторю лишь: будьте готовы ко всему. Что бы с вами ни случилось – удивительное, странное, даже нелепое, – все может быть частью тестирования. Могу сразу успокоить: вашим жизням и здоровью ничего не угрожает, а вот попотеть наверняка придется – как в переносном, так и в самом буквальном смысле.
– Нам устроят марш-бросок с полной выкладкой? – усмехнулся Лешка Безбородов, чей старший брат недавно вернулся из армии.
– Вполне возможно и это, – не поддержал шутку Катин папа. – Хорошая физическая форма для мистиков тоже не последнее дело. Вы сами видели, что порой нам приходится участвовать в реальных схватках. Так что и драться вас, скорее всего, также будут учить. Но это как раз не самое сложное, вы молодые и энергичные, вашим организмам физнагрузка не помешает. А вот нагрузка на психику… Реагируйте на все по возможности спокойно, принимайте все как элемент учебы, а не чье-то желание вас напугать или вывести из себя. То есть как раз да, вас наверняка будут проверять на психологическую стойкость, пытаясь найти слабые места. И если вы поддадитесь, потеряете над собой контроль, с вами наверняка распрощаются.
– Нашу стойкость уже проверили, – опустила глаза Наташа Лебедева. – И мы не все оказались… стойкими. Но ведь мы все равно здесь.
– Тогда вы и не планировали становиться мистиками, вообще ничего об этом не знали. Сейчас совсем другая ситуация. Но и прошлое ваше поведение наверняка учли. А уж какие сделали выводы, я знать не могу. Но раз вы, как ты сказала, здесь, значит, вас посчитали достойными. Осталось доказать, что это решение не было ошибочным.
– А что может значить проверка на психологическую стойкость? – нахмурилась Щербакова Ирина. То есть хмурилась-то она уже давно, но спросить о том, что ее тревожило, решилась только что. – Могут нас, например, заставить делать какие-то гадости? Например, съесть червяка? Или ударить друга? И если меня стошнит или я откажусь бить Катюху, то меня сразу отчислят?
Стражник качнул головой:
– Говорю же, я не в курсе. Твои примеры, конечно, маловероятны, но даже если предположить, что это и впрямь вам предложат сделать, то все равно мы точно не знаем, какой должна быть ваша реакция по мнению экзаменаторов. Может быть, отказ бить друга – именно то, что от вас ожидается.
– Ну а червяка я запросто слопаю! – погладил себя по животу Ваня. – Так что, Ирка, если что – своего дашь мне.
– А моего? – ухмыльнулась Катерина.
– Только если посолить не забудешь.
Катин папа на это даже не улыбнулся. И по-прежнему строго сказал:
– Хорошо, что вы не теряете чувство юмора, но то, что я говорю, вовсе не шутки. Если кто-то считает иначе, из машины пусть лучше не выходит – я отвезу его назад. И это тоже не шутка. Пока есть возможность, даже если сомневаетесь – откажитесь. Это вовсе не зазорно, никто вас осуждать не станет.
Ребята мельком переглянулись, но никто не произнес ни звука.
– Хорошо, – кивнул Стражник. – Тогда сдайте мне телефоны и пойдем на перрон, поезд скоро прибудет.
– Зачем сдавать? – удивился Лешка.
– Мы ведь уже говорили: там телефоны все равно не будут работать. Ваши наставники найдут способ, как вам связаться с родителями. Но вы не подумали, что будет, если родители сами захотят позвонить и услышат в ответ, что телефон вызываемого абонента недоступен?
– Моя мама после парочки таких ответов с ума сойдет, – сказала Наташка.
– Моя тоже не особо обрадуется, – кивнула Ирина.
– Вот именно, – сказал Катин папа. – Поэтому отвечать на такие звонки будем мы с Отшельником.
– А разве родители не сойдут с ума, услышав вместо наших голосов ваши? – спросил Ваня.
– Не беспокойся, они услышат именно то, что нужно.
Катя сразу вспомнила, как голосом учителя физики отвечал по телефону Катипап ее маме, и подтвердила папины слова:
– Можешь не сомневаться – проверено.
И первой протянула Стражнику свой телефон, хотя как раз ей-то по нему родители звонить точно не будут.
Папа открыл черную кожаную сумку и убрал туда гаджет. Вскоре за ним последовали и остальные пять устройств.
– Без телефона как без рук себя чувствую, – хмыкнула Ирка.
– Я тоже, – поддакнула Наташа.
– Считайте это началом испытаний, – невозмутимо произнес Катин папа.

Вагон был купейный. Не особо новый, но чистый. Катя заметила, что тревожные морщины на папином лбу немного разгладились. Поезд стоял в Лосинке всего пять минут, и проводница, полная женщина лет сорока, не хотела пускать в вагон провожающего, но папа, пронзив ее взглядом, бросил: «Я успею» – и, не дожидаясь возражений, зашел вместе с ребятами внутрь. Протянул Кате билеты и сказал:
– Раздай всем, когда поезд тронется. А пока рассаживайтесь по местам. Вы с Катериной поедете в пятом купе, остальные – в четвертом.
– Я хочу с ребятами, – буркнула Катерина.
– В купе четыре места, ты будешь там лишней. Поэтому либо заходи в пятое купе, либо поедешь со мной обратно.
Проворчав что-то нечленораздельное, Катерина отдернула дверцу купе, зашла внутрь и резко задвинула дверь.
– Я могу поехать с Катей, – сказала Ирина, – пусть Катерина идет к ребятам.
– Я что, так тихо говорю? – повысил голос Катин папа. – Если у кого-то проблемы со слухом, тому тоже лучше вернуться.
После этого, обведя всех строгим взглядом, он кивнул:
– Хорошо. Счастливого пути.
Затем Стражник развернулся и уверенно направился к тамбуру. Катя машинально сделала за ним шаг, но тряхнула головой и обернулась к ребятам:
– Ну, чего застыли? Вот ваши билеты, идите в купе, я позже загляну.
– Вы хоть там не поссорьтесь, – шепнула ей Ирка. – У Катрин это бывает, ничего, успокоится.
– Уж я-то знаю, – хмыкнула Катя. – Не переживай, не поссоримся.

Когда она зашла в купе, Катерина уже лежала на верхней полке и смотрела в окно. К ней она даже не обернулась. На противоположной нижней полке сидела молодая темноволосая женщина и белобрысый худенький мальчик лет четырех. Увидев Катю, он вытаращил глазенки:
– Мама, смотьи, есе такая зе тетя!
Катя аж надулась от важности: ее впервые назвали тетей! Но женщина тут же ее разочаровала, шепнув сыну:
– Это не тетя, а девочка.
– А дьюгая – тетя?
– Нет, Саша, они обе девочки, просто уже большие.
– Я тозе больсой!
Катя невольно улыбнулась:
– Тогда здравствуй, дяденька!
– Я не дяденька, я Саса, – строго поправил ее мальчик.
– А меня Катей зовут, – перевела она взгляд на его маму.
– Очень приятно, – улыбнулась та. – Я – Светлана. Да ты поставь сумку под сиденье, тяжело ведь. Помочь?
– Спасибо, я сама, – сказала Катя, подняла нижнюю полку и поставила сумку.
В этот момент поезд тронулся, и она едва не клюнула носом следом за сумкой. Но удержалась, опустила полку и заглянула наверх, к «сестренке»:
– А твоя сумка где?
– В окно выбросила, – буркнула Катерина. – Ты ведь у нас старшая, вот и будешь меня одевать и кормить.
– Слушай, перестань, а? – зашипела Катя, искоса поглядывая на соседку с мальчиком: не хотелось, чтобы те всё это слышали. – Я не сама себя назначала. Хочешь – ты командуй, мне без разницы.
– Мне и так хорошо.
– Тогда прекращай дуться.
Катерина продолжала пялиться в окно, и Катя от нее отстала. Знала, что, если ее не подначивать, долго «сестренка» дуться не сможет. Разворачиваясь, она увидела в нише над дверью сумку Катерины и совсем успокоилась. Опустилась на свою полку и тоже стала смотреть в окно на проплывающий за ним лес с яркой свежей листвой. На душе от этого вида тоже посвежело.
– Если вы девоськи, а не тети, – сказал мальчик Саша, – где тогда васы мама и папа?
– Не приставай к девочкам, – шепнула ему Светлана. – Их мама с папой в другом купе, там, за стеной.
– Нет, – вновь почувствовала Катя подступившую важность. – Мы едем одни.
– Одни? – удивилась женщина. – Вы, случайно, не сбежали из дома?
– Не сбежали, – вновь растеряла Катя всю важность. – Нас папа провожал. А там нас встретят. И мы не совсем одни, в соседнем купе наши друзья.
– Тоже без родителей? – подняла брови Светлана.
– Тоже. А что удивительного? Вы ведь сами сказали, что мы большие.
– Не настолько же. Я бы своего Сашеньку одного в таком возрасте не отпустила.
– А у нас Сашенек нет, – буркнула сверху Катерина. – Мы предпочитаем Лешенек и Ванечек.
Светлана заморгала, уже набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но тут в дверь требовательно постучали, и в купе вошла проводница, чтобы проверить билеты и документы. На это потребовалось не больше пары минут, а когда она закрыла за собой дверь, Светлана шепнула сыну: «Посиди минутку, я быстро» – и выскользнула из купе следом за проводницей.
Катя уже догадывалась, зачем она это сделала, а когда прислушалась, получила тем догадкам подтверждение.
– Простите, – услышала она из-за двери голос Светланы. – Подождите минутку!
– Если хотите что-то купить, подойдите позже, – ответила проводница. – Проверю билеты, и…
– Нет-нет, не купить! Вы видели этих двух девочек? Близняшек… Они очень странные. Шепчутся, грубят, еще говорят, что какую-то сумку выбросили… И взрослых с ними нет.
– Взрослый с ними был, он их провожал. Документы у них в порядке. А что за сумка? Ладно, идите к себе, я проверю билеты и подойду. Если что, начальника поезда вызову. И полицейский наряд имеется, не волнуйтесь.
Катя вскочила на ноги и зашипела на «сестренку»:
– Слышала? Дошутилась! Если нас из-за тебя ссадят, я тебе больше не сестра!
– Ага, ты моя тетя, – гыгыкнула Катерина, от этой привычки она так полностью и не избавилась. А потом ловко спрыгнула с полки и тряхнула челкой: – Хорош меня хейтить! Чего взгоношилась? Кого испугалась? Забыла, кто мы такие? Короче, будь спок, я все улажу.
В следующее мгновение дверь, вжикнув, открылась, и в купе вернулась Светлана. А когда Катя вновь посмотрела на «сестренку», увидела вместо нее… школьную биологичку Фаину Борисовну по прозвищу Бофа. Точнее, она по-прежнему видела Катерину, но вместе с тем и Бофу, а вот для обычных людей тринадцатилетней девочки здесь больше не стало.
Саша, пискнув, забрался с ногами на полку. Светлана же изумленно уставилась на «незнакомку». А та, будто и не заметив ее, голосом биологички зарычала на Катю:
– Ну что, одноклеточные? Еще не выпали в осадок? Смотрите мне, будете отсвечивать – засуну в пробирку! А где Брунгильда? Куда уже свои псевдоподии намылила?!
– Брун… кто?.. – растерянно заморгала Катя, но быстро сообразила: – Моя сестренка? Она… это… в туалет пошла.
– Там ей самое место. А сумки ваши где? Не прощелкали клешнями?
– Ее вот… – ткнула Катя вверх пальцем. – А моя там, – показала на нижнюю полку.
– Вы уж присмотрите за этими амебами, – обернулась «Бофа» к застывшей столбом Светлане. – А то расползутся по составу, мне их потом соскребать…
И она торжественно, словно королева, выплыла из купе, с грохотом задвинув за собой дверь.
– Это к-кто б-был? – уставилась на Катю бледная Светлана.
– Училка наша, – махнула рукой Катя. – Везет нас на экскурсию. Не обращайте внимания, это она не со зла бесится. Просто детей не любит – вот и все.
– Но так же нельзя! Таким учителям в школе не место! Теперь я понимаю, почему твоя сестра такая хмурая… Постой, но ты же говорила, что вы едете одни?
– Потому что Фаина Борисовна едет в другом вагоне. Или вы хотите, чтобы Катери… Брунгильда поменялась с ней местами?
– Нет-нет! – плюхнувшись на полку, прижала к себе онемевшего сынишку Светлана. – Мы к вам уже привыкли! Мы не будем вам мешать! Вы такие славные девочки, правда, Сашенька?

Глава третья,
в которой маленький мальчик рисует Брунгильду, друзья играют в буриме, а Катерина хочет проверить их мистические способности

Катя выскочила в коридор и увидела у дальнего окна любующуюся проплываемыми пейзажами Катерину. Подбежав к ней, Катя зашипела:
– Ты что, с ума сошла? Чего ты наплела? Теперь наша соседка вызовет полицию, чтобы нас защитить от училки!
– Не вызовет. Не захочет психику сына еще больше травмировать. И потом, сама подумай, она только что жаловалась на нас проводнице, а теперь пойдет говорить, что мы сами жертвы? Как бы ее после этого в неадеквате не заподозрили.
– Ну ладно, допустим, – подумав, кивнула Катя. – А зачем ты выдумала это дурацкое имя – Брунгильда?
– А ты что, – прищурилась Катерина, – хотела, чтобы я свое настоящее назвала? И что бы подумала о нас эта Светлана? Близнецы с одинаковыми именами – такое вообще бывает в жизни? Ладно, когда их родители одинаково одевают, но чтобы еще и имя одно на двоих дать – это уже клиника.
– Но почему именно Брунгильда, а не… ну, скажем, Тамара какая-нибудь?
– Что я тебе, барабан? – фыркнула Катерина. – Там-та-ра-рам! Там-та-ра-рам! Чем тебе не нравится Брунгильда? Когда я была в Германии, познакомилась с одной молодой ведьмой, ее как раз Брунгильдой звали. Знаешь, какая крутая? Мы с ней так весело время провели! Однажды…
– Здесь тебе не Германия, – перебила «сестренку» Катя. Ей вдруг стало неприятно слушать о дружбе Катерины с какой-то крутой немецкой ведьмой. Почему-то о ней она с таким восторгом никому не рассказывала. – Но вообще-то ты неплохо с Бофой придумала, – примирительно улыбнулась она.
– Вообще-то, не очень хорошо, – поморщилась Катерина. – Я забыла про мелкого. Он-то видел, как я вдруг стала училкой.
– Ой, и правда! – схватилась за щеки Катя. – Хотя… Он ведь ничего не сказал Светлане. Может, не понял?
– Ага, не понял! Он что, дурачок, по-твоему?
– Почему же тогда промолчал?
– Есть у меня одна догадочка, – нахмурилась «сестренка». – С нами ведь должен был ехать кто-то из мистиков, а потом вдруг сообщили твоему папе, чтобы мы ехали одни. И он решил, что это уже началось испытание. А что, если мистик с нами все-таки едет и наблюдает втихаря – много ли накосячим?
– Ты думаешь, это… Светлана? – охнула Катя.
– Нет, проводница! – хмыкнула Катерина. – На тебя что, так Бофа подействовала, что ты соображать перестала? О ком мы только что говорили? Кто не удивился моему превращению?
– Саша? Так ведь он же… – начала Катя, но тут же снова прижала к вспыхнувшим щекам ладони. – Ты думаешь, он принял облик мальчика?
– Это вряд ли. Где тогда настоящий Саша? Вряд ли наши будущие наставники такие жестокие, что оставили ребенка одного на перроне. Скорее, просто подселили в его голову сознание одного из своих. Ну, как я к тебе подселялась, забыла, что ли?
– Может, и к его маме тоже?
– Ага, и ко всем другим пассажирам, и к проводницам, и к начальнику поезда. Не усложняй.
– Да, ты права, это я растерялась просто. Но тогда… Тогда нам нужно быть с этим Сашенькой осторожными. Паиньками при нем нужно быть.
– Я и так паинька, – пролепетала, возведя глаза к потолку, Катерина. – Девочка-цветочек.
– Ядовитый, правда, – засмеялась Катя.
– Только в неумеренных дозах, – улыбнулась в ответ «сестренка». – А если принимать по чуть-чуть, то даже полезная.
– Так что, мир?
– А я ни с кем и не ссорилась, гражданин начальник, – придала лицу глуповатое выражение Катерина.
– Ты опять?!

Войдя в купе, девочки сели на нижнюю полку и стали смотреть в окно. При этом обе нет-нет да и поглядывали на мальчика, занятого рисованием. Тот старательно выводил красным фломастером на альбомном листе что-то большое и косматое, похожее то ли на ежика-мутанта, то ли на взрыв. Последнее могло означать, что он чем-то сильно недоволен. Точнее, кем-то. И даже понятно, кем именно. В итоге Катя не выдержала:
– А что это вы рисуете, Александр? Закатное солнышко?
– Бугильду, – просипел Саша.
– Меня? – вскинулась Катерина. – Почему вы решили, что я такая? Вы думаете, я злая?
– Девочки, а почему вы к Сашеньке так странно обращаетесь? – удивленно заморгала Светлана.
– Мы его уважаем, – дуэтом ответили «сестренки», а Катя добавила: – Еще маленький, а уже такой талантливый. Видит не внешний облик человека, а суть.
Катерина мстительно наступила ей на ногу, а Саша, не отрываясь от процесса, деловито поправил:
– Это не сють. Это у нее псяподии такие.
И тут в купе стремительно ворвалась проводница. Обвела пристальным взглядом тихо-мирно сидящих «сестренок» и перевела его на Светлану:
– Ну?..
– Что? – невинным голосочком переспросила та.
– Что насчет?.. – слегка кивнула на девочек проводница.
– Э-э… ничего, – покраснела Светлана. – Мы подружились, у нас все хорошо.
– Тойко не пускайте сюда Бугильду, – строго произнес Саша и показал проводнице рисунок. – Она в туялете псяподии мылит.
– Но ведь Брунгильда… – уставившись на Катерину, вновь часто-часто заморгала Светлана.
Та улыбнулась в ответ мило и нежно:
– У Сашеньки такая фантазия! Даже не верится, что он всего лишь ребенок.
– Да ну вас! – махнула рукой проводница и открыла дверь. – Если нужно что-то купить, приходите. Есть кофе, чай, печенье, шоколад…
– Хосю соколад! – У мальчика загорелись глазенки.
– Вот и попроси маму, чтобы купила, – сказала проводница и вышла.
После этого Светлане стало не до соседок. Саша принялся вопить так звонко, что Катя поспешила выйти в коридор. Катерина от нее не отстала.
– Во дает, – выдохнула она, оглянувшись на дверь купе.
– Это не мистик, – помотала головой Катя. – Даже если он до этого и сидел в голове этого Саши, то теперь уже точно выскочил.
– Его там и не было, – уверенно сказала Катерина. – Я все поняла. Он просто не видел никакой Бофы. У маленьких детей другое восприятие, а я еще не такая уж крутая ведьма, чтобы это учитывать.
– Сейчас это было даже кстати, – подытожила Катя. – И знаешь, давай-ка, пока наши соседи решают свои проблемы, навестим ребят.
– Я тебе то же самое хотела предложить.

Когда Катя с Катериной вошли в соседнее купе, их друзья откровенно скучали. Наташа уставилась в книгу, но с таким грустным выражением лица, словно читала учебник. Ира смотрелась в маленькое зеркальце, изучая свой облик, и ей от этого созерцания тоже почему-то было невесело – наверное, представила, как будет выглядеть лет через десять, когда постареет. Мальчишки же просто пялились в окно. И тоже ничего интересного за ним не обнаружили. Поэтому при виде «сестренок» все откровенно обрадовались.
– Как там у вас? – спросила Ирина. – Что-то долго вы к нам шли – наверное, ваши соседи – молодые симпотные мальчики.
Ваня неодобрительно глянул на Ирку, но ничего не сказал. Зато сказала Катерина, предварительно звучно гыгыкнув:
– Ага, мальчики. Один всего, правда. Мы чуть из-за него не подрались.
– Что, правда красивый? – сухо поинтересовался Леша.
– Обалденно! – не смогла сдержать улыбку Катя. – И действительно молодой.
– Даже слишком, – закивала Катерина.
– Ой, а можно посмотреть? – подскочила Ирина.
– Не советую. Влюбишься – и будешь страдать лет пятнадцать, пока он вырастет. Но тогда ты для него слишком старой будешь.
– Ему годика четыре всего, – поспешно вставила Катя, увидев, как вытянулось лицо подруги. – И вообще, это, может быть, подсадной мистик, который следит за нами. Теперь лица вытянулись и у остальных.
– А он что, один едет? – выдохнула Наташа.
– Нет, с ним его мама.
– Тоже мистик? – нахмурился Лешка.
– Вряд ли, – сказала Катя. – Она нас хотела полиции сдать.
– Ничего себе у вас соседи! – покачал головой Ваня.
– Перебирайтесь тогда к нам, – вновь опустившись на полку, похлопала по ней Ирка. – Ляжете одна со мной, другая с Наташкой.
Катерина, словно принимая приглашение, плюхнулась с ней рядом. Катя тоже села, но при этом помотала головой:
– Да нет, спасибо. Мы уже с этой Светланой помирились. А Саша… ну, сыночек ее, тоже, скорее всего, обычный мальчик. Насчет мистика у нас идея возникла, когда он Бофы не увидел.
– Бофы?! – воскликнули их друзья хором. – Она что, тоже в нашем поезде едет?!
– Уже нет, – успокоила их Катерина. – Это я была…
И «сестренки», перебивая друг друга, принялись рассказывать друзьям, что с ними случилось.
– Весело там у вас, – вздохнула Наташа. – А мы тут с тоски вянем.
– А давайте поедим, – предложила Катерина. – Это еще веселей.
Предложение ведьмочки приняли охотно и единогласно. Девочки расстелили на столике салфетки, разложили взятые из дома припасы: жареную курочку, вареные яйца, колбаску, огурчики с помидорчиками – полный стандартный набор железнодорожного путешественника. Подмели всё подчистую, словно это были ресторанные деликатесы. Запили сладкой газировкой и, отдуваясь, откинулись на спинки полок.
Настроение у всех заметно улучшилось, на что Иван философски заметил:
– Вкусная здоровая пища – лучший друг человека.
– И мистиков тоже, – дополнила Катерина.
– А может, теперь в буримешку сыграем? – обвела друзей взглядом Катя.
– Это дело! – обрадованно полез в сумку Леша. Достал тетрадку, вырвал листок, занес над ним ручку: – Чур, я первый!
Спорить никто не стал. Лешка написал первую строчку, загнул сверху край, выписал слово и передал лист Кате. Та внесла свою лепту в будущее стихотворение и протянула бумагу Наташке. Затем ход перешел на другую половину купе – Ирке, Катерине и закончившему произведение Ивану.
– Я читаю, я читаю! – затрясла поднятыми руками Ирина.
– Только с выражением, – передал ей Ваня плод коллективного творчества. – Донеси до нас глубинную суть сего опуса.
Ирка торжественно развернула листок и принялась декламировать – не просто с выражением, но даже с подвыванием в особо значимых местах:

Мы е-едем на поезде в мир неизвестный,
И пу-усть нам в купе одном чуточку тесно,
Мы счастливы все же, ведь рядом друзья.
Как си-ильно мечтаю стать Стражницей я,
Чтоб всех защищать от коварства и зла!
Пускай говорят, что полюбишь козла,
Хочу-у я прекрасной и чистой любви.
Там ма-альчик за стенкой, его позови -
И он нарисует нас в виде куста.
Эх, все-таки мистиков жизнь непроста-а!

– Мистиков тут пока – раз, два и… – хмыкнув, начала Катерина, но Катя ее оборвала:
– Не надо сейчас делить, кто есть кто! Это мы на обратном пути посмотрим. Я думаю, те, кто действительно хочет стать мистиком, обязательно справятся с испытаниями.
– Хотеть не вредно, – возразила «сестренка». – Вот только если мистических задатков нет – мистиком не станешь, как ни старайся. Все равно что без слуха и голоса в певцы податься.
– Вот как раз таких у нас на эстраде полно, – обиженным тоном сказала Ирина.
– Согласна, неудачное сравнение, – кивнула Катерина. – Но если певец без голоса хотя бы выть и хрюкать может, то мистик без способностей вообще ни на что не способен. То есть, тьфу, он тогда в принципе не мистик.
– А мне кажется, – подумав, заявил Лешка, – что любые способности можно развить, если очень этого хочешь. Только для этого придется приложить очень много сил.
– Я ведь не запрещаю, прикладывай, – пожала плечами Катерина.
– Может быть, как раз у меня этих способностей столько, что особых усилий и не потребуется.
– А давай я тебя испытаю? – оживилась ведьмочка. – Я сейчас буду о чем-нибудь думать, а ты попробуй залезть ко мне в голову и прочитать мои мысли. Я специально буду представлять все отчетливо, не буду закрываться, так что если у тебя есть задатки мистика – прочитаешь.
– А нам можно? – подхватили и остальные. Кроме Кати, разумеется, уж она-то умела забираться в голову «сестренки» без проблем.
– Почему нет? – усмехнулась Катерина. – Так даже прикольней. Но тогда для чистоты эксперимента вам придется свои догадки записывать на листочках, чтобы друг за другом не повторять.
– Тогда и ты свою мысль запиши, – очень серьезно произнес Ваня, – чтобы потом не говорила, что мы неправильно угадали.
Ирина, Наташа и Ваня тут же подхватили эту идею.
– Вы что, мне не доверяете? – возмутилась ведьмочка.
– Всего лишь для чистоты эксперимента, Катрин, – улыбнулась Ирка.

Глава четвертая,
в которой день заканчивается не лучшим образом, а новый начинается с неожиданностей

Катерина думала недолго. Потом вырвала из Лешиной тетрадки листок, разделила его на пять кусочков, один оставила себе, а остальные раздала ребятам.
– Тебе не даю, – посмотрела она на Катю, – я и так твои способности знаю.
– А вот для чистоты эксперимента… – начала Ирина, но, вспомнив, как несколько месяцев назад подруга жила у нее в голове, поежилась и махнула рукой. – Да, это лишнее, только бумагу переводить.
– Кстати, я тоже могла бы не переводить бумагу, – опомнилась Катерина, – Катюха и так бы мои мысли подтвердила. Ну да ладно, все равно уже оторвала кусок.
И она, прикрывая бумажный клочок рукой, что-то быстро на нем написала. Потом выпрямилась, грозно насупилась и закрыла глаза:
– Угадывайте! А ты, Кать, пока ко мне в голову не лезь, а то подскажешь им случайно.
– Больно надо, – с легкой обидой сказала Катя.
Друзья отнеслись к заданию серьезно, никто не отпускал шуточек и даже не улыбался, все усиленно думали, буравя голову ведьмочки взглядами. Первым что-то накарябал на своем листочке Ваня, перевернул его и откинулся на спинку, деловито скрестив на груди руки. Второй отстрелялась Наташа. Вскоре записали свои догадки и Леша с Ирой.
– Готово, – сказал за всех Иван.
Катерина открыла глаза.
– Ну, – кивнула она, – раскрывайте свои карты.
– Сначала ты! – замотала головой Ирка.
– Не, так неинтересно, – хмыкнула ведьмочка. – Давайте вы по порядочку. Кто самый смелый?
Лешка отчего-то покраснел. Иван с Ириной переглянулись, но тоже промолчали. И тогда со стола взяла свою записку Наташа:
– Могу я. Мне скрывать нечего. – И вслух прочитала: – «Вам никогда не стать мистиками».
– Хорошего же ты обо мне мнения, – буркнула Катерина. – И ты ни фига не попала. Потому что мыслей моих не видела, а просто ляпнула наугад.
– А я угадала, – хитро прищурилась Ирка. – В смысле прочла твои мысли. Ты подумала, что Лешка тебе нравится!
– Ты чего?! – подпрыгнул Леша и еще сильней покраснел.
Но Катерина особых эмоций не проявила. Лишь коротко мотнула головой:
– Мимо.
Лешка вздрогнул. Катерина это заметила и пояснила – вроде бы Ирке, но, без сомнений, и ему тоже:
– Сейчас я думала не об этом. Ты тоже в угадайку играла, а не в голову ко мне заглядывала. – И повернулась к Алексею: – Давай, Леш, ты теперь.
– Не хочу, – буркнул тот.
– Это еще почему?
– Не хочу, и все. – Он скомкал свою бумажку.
– Ясно-ясно, – заулыбалась Ирина. – Ты подумал о том же, что и я. И промазал! Обидно, да?
– Ладно вам, – пожалел друга Иван. – Сейчас я скажу. Мысль Катерины была о нашем поезде. Что-то вроде того, что мы едем навстречу новым впечатлениям. Точнее не смог понять. Я написал… – Он развернул бумажку. – Я так и написал: «Поезд везет нас навстречу новому».
Катерина округлила глаза:
– Ого!
– Что, правильно? – обрадовался Ваня.
– Не совсем, но… В принципе, да, я думала о поезде, тут ты попал в точку.
– А ну, покажи! – потянулась за ее обрывком Ирина. Подняла и прочла вслух: – «Наш поезд захватили зомби. Мы отправляемся в ад».
Катерина во весь голос заржала. Катя покосилась на нее и сказала:
– Не смешно.
– И даже очень глупо, – согласилась с ней Наташа.
– Ну и ладно, умники, – поднялась Катерина. – Если шуток не понимаете, то и сидите тут, кисните! – И вышла из купе.
– Опять обиделась, – вздохнула Катя.
– Сама и виновата, – сказала Ирина. – Нечего было глупости придумывать. Это она специально, чтобы мы ни за что не угадали.
– Иван-то почти попал, – уважительно посмотрела на Митрофанова Катя.
– «Почти» не считается! – заспорила Ирка.
– Нет-нет, погоди, – сказала Катя и обратилась к Ване: – Признайся честно, ты наобум написал или и правда что-то у нее в голове увидел?
– Я не увидел… – замялся Иван. – Я будто услышал… Как будто сквозь шум кто-то бормотал неразборчиво: «Поезд… пусть будет… чтобы круто… мы едем… там точно круто…» Что-то в таком духе – очень плохо было слышно.
– Тогда это и правда круто, – одарила его Катя еще одним уважительным взглядом. – Всю мысль ты не уловил, потому что пока не умеешь сосредотачиваться. Ты будто скользил над ее мыслями, иногда их касаясь. И почему-то только те, в которых Катерина обдумывала, что загадать, а конечный результат ты упустил. Но у тебя задатки есть, это точно.
– А нам, значит, можно назад поворачивать? – обиделась Ира.
– Нет, зачем же? Не у всех же способности сразу проявляются. Специалисты все досконально проверят, поработают с вами и точно скажут.
– Да чего там говорить, и так все ясно: вы – крутые, мы – тупые, – надулась подруга.
Леша с Наташей тоже заметно приуныли.
– Никто не тупой, это разные вещи!
Ни один из друзей на эти слова не отреагировал – на Катю даже не смотрели. Лешка и тот отвел взгляд.
– Ладно, ребята, вы отдыхайте, я тоже пойду, – поднялась Катя. – И перестаньте киснуть! Если с таким настроением новую жизнь начинать, тогда точно ничего не получится.
– Вы что, кроме «киснуть», других слов не знаете? – проворчала Наташа. – Что одна, что другая. Ну и веселитесь там друг с дружкой.
Катя вышла из купе совершенно расстроенной. Так все было хорошо, и вот… Да, они с Катериной пока что в другой «весовой категории», чем ребята, но это же не причина, чтобы ссориться! И она решила, что завтра, когда обида друзей поутихнет, обязательно постарается все исправить. В конце концов, недаром же говорят, что утро вечера мудренее.
Катя вернулась в свое купе и, хоть было еще не особенно поздно, расстелила постель и легла, укрывшись простынкой. Тем более Светлана и Саша уже спали, так что с Катериной нормально было бы не поговорить. Да и сама «сестренка» лежала на своей полке, отвернувшись к стенке, и хотя Катя чувствовала, что Катерина не спала, беспокоить ее не хотела. Да и не было сейчас настроения для разговоров. Идеально было бы сейчас крепко заснуть, в надежде, что новый день принесет с собой только хорошее.

Удивительно, но уснула Катя и правда быстро, и спала очень крепко, без сновидений. Проснувшись, она сначала подумала даже, что вчерашний день все еще продолжается, но тотчас ощутила, что спать больше не хочет, и лишь тогда сообразила, что настал новый день. Вспомнив, что с ним у нее были связаны определенные надежды, Катя приободрилась и, отбросив простынку, встала. Заглянула наверх – Катерина еще спала. Зато соседей по купе на месте не было. Их постели не были заправлены, и Катя сделала логичный вывод, что они еще не сошли с поезда, а скорее всего, отправились в туалет. Решив, что и ей не мешало бы его посетить, она достала умывальные принадлежности, взяла полотенце и вышла в коридор.
Там никого не было, и вообще царила полная тишина. Только теперь Катя осознала, что поезд стоит. Глянув в окно, она увидела тянущуюся в обе стороны полосу леса. Решив, что станция находится с другой стороны, Катя оторвалась от окна и направилась в конец вагона. Умывшись и почистив зубы, она вернулась в купе. Светланы и Саши там по-прежнему не было. Туалетов, как и во всех стандартных вагонах, было два, поэтому Катя подумала, что соседи всё еще умываются. А возможно, вышли подышать свежим воздухом, пока поезд стоит.
Она посмотрела в окно в надежде увидеть гуляющих по перрону людей, но никого не обнаружила. Мало того, она не увидела и самого перрона. Ни вокзала, ни каких-либо других построек тоже не было. С этой стороны тянулся такой же лес, что Катя наблюдала из коридора. Сначала это показалось ей странным, но она вспомнила поездки с родителями в отпуск, когда поезд останавливался не только на станциях. Например, когда нужно было пропустить встречный состав, или по иным, ведомым только машинисту причинам – как называл их папа, «техническим».
Но тут же в голову пришла мысль, что если остановка техническая, то соседи не могли выйти из вагона. А если они пошли в туалет, то времени уже прошло достаточно, чтобы сделать все, что нужно, и десять раз умыться. Что-то здесь было явно не то. Разве что Светлана с сыном пошли в вагон-ресторан, но не слишком ли рано для этого? Катя по привычке потянулась к телефону, но вспомнила, что тот остался у папы. А привычки носить наручные часы у Кати не было – зачем, если все современные гаджеты имеют их по умолчанию?
Она еще раз посмотрела в окно, чтобы узнать время хотя бы приблизительно, по расположению солнца. Однако небо было затянуто облаками. Точнее, оно было скрыто за сплошной светло-серой пеленой, которая едва не цеплялась за верхушки деревьев. «Ну вот, – подумала Катя, – сейчас еще и дождь начнется». Но, вспомнив, что на место они должны были прибыть после обеда, она решила преждевременно не расстраиваться – к тому времени погода могла измениться. Да и вообще, дождь – это ерунда, есть проблемы и посерьезней.
Вспомнив о вчерашней ссоре с друзьями, она почувствовала, как настроение стало быстро портиться. «Стоп! – чуть не крикнула Катя вслух. – Немедленно прекрати! Ты ведь как раз собиралась все исправить». Она встала и решительно потрясла за плечо «сестренку»:
– Катерина, вставай!
– Что, уже приехали? – сонно вскинулась та. – Пора выходить?
– Пока нет, – успокоила ее Катя. – Еще утро. Наверное… Кстати, у тебя нет часов?
– На телефоне же… – начала Катерина, но, вспомнив, где сейчас их телефоны, угрюмо буркнула: – Ты когда-нибудь видела у меня часы?
– Нет. Я на всякий случай спросила, больше-то не у кого. Наши соседи куда-то пропали, кстати.
– Ясно же, куда, – хмыкнула ведьмочка и ловко спрыгнула с полки. – Я тоже сейчас туда собираюсь.
– Их слишком долго нет, – возразила Катя. – И лес кругом, так что выйти тоже не могли.
Катерина машинально глянула в окошко.
– Ага, и правда… Чего мы тут встали?
– Наверное, встречный пропускаем, – пожала Катя плечами. – Хотя и для этого уже слишком много времени прошло. Может, случилось что?
– Если бы случилось, проводница бы уже сообщила, – мотнула головой Катерина. – Не разводи раньше времени панику. И вообще, пока я умываюсь, сообрази-ка нам чайку, позавтракаем.
– Может, вместе с ребятами?
– Они еще дрыхнут, наверное. Ладно, жди, я скоро.

Катерина вышла, и Катя принялась ждать. Ее немного успокоило, что Катерина не стала возражать против завтрака вместе с друзьями. Наверняка уже и осознала, и пожалела, что вспылила вчера. Катя хорошо знала ребят – никто из них не любил долго дуться. Главное, вовремя признать свою вину и попросить прощения, что она и собиралась сделать, и была почти уверена, что Катерина поступит так же. И вообще, нужно будет раз и навсегда закрыть эту тему: кто из них важней, кто умней, кто более способный. Они в первую очередь друзья – и это главное. Нужно, чтобы все это осознали. А то, что они с Катериной уже мистики, а остальные пока нет, – разве это важно? Вот у поезда есть машинист, а в вагоне есть проводница. Они же не спорят друг с другом, кто из них главней. Каждый важен на своем месте.
Еще Катя хотела при всех сказать, что если папа назначил ее старшей, то это не ее вина. И что она вовсе не собирается командовать друзьями, тем более они уже не маленькие и без того знают, как себя вести. И вообще, поездка уже скоро закончится, и она перестанет быть старшей даже номинально – для этого у них будут настоящие наставники.
Хорошенько все это обдумав, Катя совсем уже было успокоилась, но тут вернулась Катерина и огорошила ее новостью:
– Похоже, в вагоне никого, кроме нас, нет.
– С чего ты взяла? – подскочила Катя.
– Оба тулика были свободны. И пока я умывалась и чистила зубы, в соседнем двери не хлопали. И когда вышла, никого не увидела. Мне это показалось странным. Тогда я набралась наглости и открыла дверь одного из купе. Там было пусто! Но постели не убраны. Ясно, что кто-то там едет. То есть ехали…
– Что значит «ехали»? – встрепенулась Катя. – Мало ли куда вышли! Может, у них друзья в соседнем вагоне – вот они и пошли в гости.
– Таких пустых купе четыре, – сказала Катерина. – Еще три я не смогла открыть, так что не могу сказать, есть ли там кто, но что-то мне подсказывает, что и там тоже пусто.
– А наши?! – ахнула Катя.
– Наши дрыхнут, как я тебе и говорила, – успокоила ее «сестренка».
– Вот видишь.
– Что я вижу? То, что тебе и сказала: в вагоне только мы. Мы шестеро, я имею в виду.
– А проводница? – опомнилась Катя. – Уж она-то знает, где все и что случилось!
– Может, и знает. Только спросить не получится – ее купе тоже пустое.

Глава пятая,
в которой выясняется, что ничего не ясно

Дальше «сестренки» подумали одинаково: надо будить ребят. Они прошли в соседнее купе и растолкали спящих. Какое-то время ушло на то, чтобы те окончательно проснулись и наконец-то поняли, что им пытаются рассказать Катя и Катерина.
– Прикалываетесь? – попыталась вернуть вчерашний тон Ирка.
– Погоди, – остановил ее Ваня. – Поезд-то и правда стоит.
– В лесу, – после того как все посмотрели в окно, прошептала Наташа.
– И вокруг подозрительно тихо, – тоже очень негромко произнес Лешка.
– Говорите, никого нет? – поняла, что подруги не шутят, Ирина. – И проводницы тоже?
– И проводницы, – кивнула Катерина. – Можете сами посмотреть.
– Нам бы сначала… того… – многозначительно хмыкнул Ваня. – Умыться и все такое…
– Разумеется, – сказала Катя. – А мы, наверное, сообразим пока перекусить. Да, Катерина?
– Ага, – охотно согласилась та. – В животе уже урчит. Сейчас я наши запасы принесу, а то мы здесь вчера все подъели. Ну а ты сходи пока в купе проводницы, вскипяти чайник, с утреца взбодриться хочется.
– Вообще-то, я уже и без чая взбодрилась, – пробормотала Катя, но спорить с «сестренкой» не стала: ей и самой вдруг сильно захотелось горячего сладкого чая.
Но в купе проводницы ее ждал облом. Чайник там имелся, только он не включался. Вилка была воткнута в розетку, но, сколько Катя ни щелкала выключателем, красный огонек на чайнике не загорался. В служебном купе имелись какие-то переключатели и тумблеры – возможно, какой-то из них нужно было повернуть, чтобы в розетке появился электрический ток, но Катя благоразумно решила не экспериментировать: мало ли что еще нечаянно включится. Или выключится что-то жизненно необходимое. Риск казался неоправданным – без чая вполне можно было обойтись.
В итоге опять пили сладкую газировку и соки, что еще оставались среди их запасов. Чем позавтракать, тоже нашлось. Вот только особого аппетита ни у кого не было, кроме Катерины, которая с превеликой охотой поглощала бутерброды с сыром и колбасой, хрумкала огурцами, хрустела печеньем и чипсами… В конце концов, глядя на нее, поели и остальные, после чего перешли к основной на этот момент теме.
– Если проводницы тоже нет, – сделал предположение Леша, – значит, она и вывела из вагона пассажиров.
– Зачем? – спросила Наташка.
– Откуда я знаю? Наверное, что-то случилось.
– А нас, значит, оставили? – окинула их язвительным взглядом Ирина. – Вроде как: ой, ребята еще спят, не будем им мешать, спасаемся тихонечко.
– Может, нас впопыхах пропустили, – сказала Наташа.
– Именно нас шестерых? – нахмурился Ваня. – Да еще из разных купе… И потом, «впопыхах» – это вряд ли тихонечко. Всяко уж хотя бы один из нас проснулся.
– Меня беспокоит еще то, – подхватил Лешка, – что поезд до сих пор стоит. Возможно, что-то случилось на путях впереди. Вот что, вы пока сидите, а я схожу посмотрю.
И тут Катя вспомнила, что она пока еще старшая, пусть ей это и очень не нравилось. Чувство ответственности было у нее развито так хорошо, что практически стало неотделимой частью натуры. Поэтому она вскочила и решительно заявила:
– Никаких «схожу посмотрю»! Выйдешь, поезд тронется – и что тогда? И вообще никто никуда один больше не ходит. Что-то определенно случилось, и пока не узнаем, что именно, будем держаться вместе.
– Включила командиршу? – бормотнула Катерина.
– Да, включила, – очень строго сказала Катя. – Я не напрашивалась, знаете сами, но, если папа мне это поручил, я буду выполнять свои обязанности до тех пор, пока мы не окажемся у наставников.
– Вообще-то, Катюха права, – кивнул Ваня. – Если случилось что-то серьезное, а мы разбредемся кто куда, то это может плохо закончиться.
– Но если мы будем сидеть на месте, то никогда и не узнаем, что случилось! – вскочила на ноги Ирка. – И тогда что-нибудь может плохо кончиться прямо здесь, со всеми нами разом.
– Надо пока не выходить наружу, а пройтись по составу, – подала дельную мысль Катерина. – Во-первых, узнаем, что творится в других вагонах. Если там тоже пусто – дойдем до локомотива и уже оттуда посмотрим, что впереди.
– Только лучше разделиться и идти в разные стороны, – сказал Алексей. – Наш вагон почти в середине состава, так мы быстрее все осмотрим.
Катя уже собралась поспорить, но вовремя сообразила, что Лешка подал хорошую идею. К тому же можно было сделать так, чтобы начавшая злиться Катерина не превратила все в новую ссору. И она сказала:
– Да, делимся на две группы. Одну возглавляет Катерина, вторую я. Катерина идет в сторону локомотива, я к хвосту состава – не мешает глянуть и что творится позади. Будет неплохо, если с Катюхой пойдет кто-то, хоть немного разбирающийся в технике.
– Мы что, сами тепловоз поведем? – попыталась схохмить Ирка.
Но смеяться уже никому не хотелось. Лешка серьезным тоном сказал:
– Там не тепловоз, а электровоз. Но управлять мы не сможем ни тем, ни другим. Нам хотя бы примерно понять, что случилось.
– А еще, куда все делись, – поежилась Наташка.
– Для начала убедимся, что точно делись, – вернула Катя бразды правления в свои руки. – Давай, Кать, бери двоих и ступайте вперед.
Катерина заметно приободрилась, тут Катя выбрала верный ход. «Сестренка» ткнула пальцем на Лешку:
– Раз умеешь отличить электровоз от тепловоза, пойдешь со мной.
– А я хочу с Катей! – тряхнула золотистой гривой Ирка.
– Ладно, – согласилась Катерина. – Тогда со мной еще Наташа.

Все вышли в коридор.
– Мы ехали в ту сторону, – показала Катя. – Значит, вам туда. А моя группа – за мной! – Тут она вспомнила еще кое о чем и крикнула в спину удаляющейся «сестренки»: – Катерина, только никого не отпускай от себя! И сама одна никуда не суйся!
– Разберусь как-нибудь, – отмахнулась ведьмочка. Но потом добавила: – Ты там тоже сильно не геройствуй.
Особо погеройствовать Кате и не пришлось. Когда они с Ириной и Ваней прошли в конец вагона и открыли ведущую в тамбур в дверь, у всех разом вырвалось:
– Ого! А где?..
За их вагоном ничего больше не было. В смысле не было других вагонов – тянулись лишь двойной блестящей полосой рельсы, скрываясь вдалеке среди деревьев.
– А мы точно ехали в середине состава? – сдавленно спросила Ирка.
– Может, не ровно в центре, но точно не в конце, – сказала Катя.
– Бывают же еще прицепные вагоны, – вспомнил Иван. – Может, за нами как раз такие и были, а ночью их отцепили.
– Позади нас было вагонов пять-шесть, я точно помню. Разве бывает так много прицепных?
– Значит, бывает. Не оторвались же они сами!
– Может, как раз оторвались? – встрепенулась Ирина. – Потому мы и встали, ждем, когда их снова к нам пригонят и прицепят.
– А пассажиров погнали эти вагоны толкать? – не удержавшись, фыркнула Катя.
– Точно! – поддержал шутку Ваня. – А нас пожалели, потому что еще маленькие.
– Ладно, малыши, – вновь стала серьезной Катя. – Тут больше смотреть не на что. Возвращаемся и догоняем Катюху.
Однако и этот план у них не удался. Вернувшись из тамбура в коридор, они увидели, что команда Катерины направляется в их сторону.
– Э! Вы чего? – удивилась Катя.
– Дальше ничего нет, – хмуро сообщила Катя. – Похоже, нас ночью отцепили. А вы чего быстро вернулись?
– Потому что и сзади больше нет вагонов.
– Ого! – воскликнул Лешка. – Они что, по одному вагону отцепляют?
– Кто «они»? – угрюмо переспросила Наташа.
– Не знаю кто. Железнодорожники, наверное. Кто еще может вагоны отцеплять?
– А у железнодорожников шутка такая: отцепить все вагоны до конечной станции? И чтобы никто не заметил? – посмотрел на него Ваня.
– Чтобы мы не заметили, – поправила его Катерина. – Потому что, кроме нас, замечать некому. И это мне не нравится больше всего. Ладно случайно потерять вагоны. Но случайно потерять из вагона людей?..
– Насчет людей у меня есть идея, – почесал в затылке Леша. – Вот смотрите… Наш вагон отцепился. Не спрашивайте, как он смог отцепиться из середины состава, но ведь отцепился – тут никто спорить не будет. И случилось это ночью. Или утром, неважно, но мы еще спали. А другие проснулись раньше. Вышли – состава нет! Вот они и потопали…
– Куда потопали? – уставилась на него Катя. – В лес?
– Почему в лес? До ближайшей станции. По шпалам.
– Глупости, – все так же угрюмо сказала Наташа. – До ближайшей станции, может, сто кэмэ.
– К тому же кое-кто наверняка с детьми, – закивала Катя. – С нами вот ехала мама с маленьким сыном. Его на руках долго не пронесешь, тяжелый уже, а сам он пешком и километра не пройдет.
– Вы еще забываете о проводнице, – напомнил Иван. – Она бы, во-первых, нас не бросила. Во-вторых, она бы и остальных никуда не пустила. То есть это и есть во-первых. И в-основных. Она бы просто связалась с начальством и узнала, что делать дальше. Скорее всего, ей бы сказали сидеть и ждать, когда прибудет помощь.
– Вот! – поднял палец Лешка. – Она так и собиралась сделать. Но кругом на километры лес, телефон не ловит, и тогда она пошла в сторону ближайшей станции. А остальные проснулись: вагон отцеплен, проводницы нет, – вот все и разбежались.
– Мы можем гадать хоть до посинения, – сказала Катерина, – толку от этого все равно не будет. Хотим мы или не хотим, а нам тоже придется пойти пешком.
– Я против, – возразила Катя. Она не могла точно сказать, что ее на самом деле задело: то, что «сестренка» взяла принятие решений на себя, или то, что предложение Катерины и правда ей не понравилось. Но ведь не понравилось же! – В какую сторону лучше идти, мы и в самом деле не знаем. А вдруг двинем туда, где до жилья как до Луны? Зато если останемся, то уже точно кто-нибудь да за нами приедет – не бросят же вагон посреди пути? Тем более он ведь будет другим поездам мешать – заметили, что здесь только один путь, нас никак не объехать?
– Оп-па… – пробормотала вдруг Катерина.
– Что еще? – недовольно посмотрела на нее Катя.
– А то, что ты права, «сестренка». Путь здесь только один, я это увидела, но не придала значения. Зато теперь… Теперь я просто уверена, что нам придется выбираться самим. И не спорь, – подняла она руку, заметив, что Катя собирается возразить, – сейчас я все объясню. Скажите, сколько мы тут уже торчим?
– Час точно, – сказала Ирина. – А то и полтора.
– И еще неизвестно, сколько стояли, пока не проснулись, – добавил Ваня.
– Я понял тебя! – хлопнул по лбу Лешка и с обожанием глянул на Катерину. – Ты такая умница!
– Может, потом будешь в любви объясняться? – не удержалась Катя, так ей вдруг стало обидно. Эти двое о чем-то догадались и строят теперь друг другу глазки, а она себя полной дурой чувствует. И… вообще… Что «вообще», она даже себе самой не стала признаваться. Зато вдруг мелькнула мысль: может, заглянуть в «сестренкину» голову, узнать, что эта умница надумала?
Но никуда заглядывать не пришлось: Лешка все объяснил. Но сначала, вспыхнув, дернул подбородком:
– Я не в любви!.. Я… это… просто похвалил, что она догадалась. Ведь если мы так долго стоим на единственном пути, по которому ходят и другие поезда, то здесь бы уже давно образовался затор с обеих сторон. И нас уже точно куда-нибудь оттащили бы.
– Ой! – вспыхнула теперь и Катя. – А я об этом не подумала… Но погодите, я тогда не пойму: а почему же этого затора нет?
– Потому что этот путь не главный, – сухо проговорила Наташа. – Нас отогнали на какую-то запасную ветку. Может, вообще на заброшенную. Поэтому за нами никто не приедет.
– Да нет же! – раздраженно закричала Катя. – Кто нас сюда мог откатить? Зачем? И все равно непонятно, куда делись остальные!
– Я и говорю, – невозмутимо повторила Катерина, – нужно топать. Кто бы и зачем это ни сделал, здесь мы все равно ничего не высидим. Тем более теперь мы знаем, в какую сторону идти.
К счастью, теперь это сообразила и Катя. И чтобы реабилитироваться за свою недогадливость, поторопилась озвучить:
– Ну да, теперь только назад, к основному пути.

Глава шестая,
в которой «сестренки» кое о чем догадываются

Решение было принято, и сразу стало чуточку легче. Катя и раньше замечала, что самое неприятное – это неизвестность, неопределенность: когда ты растерян и не знаешь, как быть. А когда цель поставлена, пусть она и труднодостижимая или даже, как сейчас, не особенно понятная, мысли перестают панически метаться, а у тебя будто появляются свежие силы. Проще думать о чем-то конкретном, чем бояться неизведанного.
В данной ситуации думать было, в общем-то, уже не о чем, ведь уже решили, что идти нужно назад, до основного пути, а что делать дальше, посмотрят по обстоятельствам. Но Катя вспомнила, что она все еще старшая, и отдала вполне дельное распоряжение:
– Вещи лучше взять с собой, вряд ли мы сюда вернемся. Но идти, может быть, придется долго. Поэтому давайте выложим все лишнее, то, без чего можно обойтись.
– А еще пусть девчонки переложат часть вещей в наши с Ванькой рюкзаки, – сказал Леша, и Ваня согласно закивал.
– Я и без вас справлюсь, – фыркнула Катерина. – А вы не особо хорохорьтесь, тоже ведь не силачи. Устанете – и что, нам и свои вещи, и вас заодно придется нести?
Но в итоге все вышло не так уж и плохо. Помогло то, что от главной тяжести – еды и питья – друзья и так уже избавились. Выложили только несколько книжек и кое-что из одежды и обуви – например, сапоги, которые для чего-то были взяты всеми, кроме «сестренок». Так что когда собрали Ванин и Лешин рюкзаки, девочкам досталось нести не так уж и много. Катерина даже хотела взять у парней что-нибудь еще, но запротестовал уже Ваня:
– Может, мы и не силачи, но все-таки мужчины. И потом, рюкзаки за плечами – это уже плюс, нагрузка лучше распределена, чем когда сумки в руках несешь. Так что мы справимся.
– Мужчины они, – хмыкнула ведьмочка. – Ну-ну.

Один за другим все выбрались из вагона. Катя вдохнула всей грудью свежий воздух и… Нет, воздух был действительно куда более свежим, чем в поезде, но что-то в нем показалось ей странным.
– Кать, – негромко сказала она «сестренке», – тебе не кажется, что здесь пахнет как-то не так?
Катерина принюхалась и пожала плечами:
– Да здесь вообще ничем не пахнет. Тебе уже мерещится со страху.
– С какого страху? – насупилась Катя. – Если я сейчас кого и боюсь, то только тебя – не выкинешь ли какую-нибудь неуместную шуточку.
– А может, пойдем уже? – недовольно посмотрела на них Ирка. – Успеете еще наговориться.
– Да, ребята, идемте, – вспомнила опять Катя о своей роли.
– Я пойду впереди, – вызвался Лешка. – Если какая опасность – успею вам крикнуть.
– Какой ты у нас смелый, – язвительно произнесла Катерина. – Но чтобы тебе одному впереди не было скучно, я пойду с тобой.
– А я тогда буду замыкающим, – нашелся огорчившийся было Иван. – Сзади опасности подстерегают не реже, чем спереди. Подлый враг всегда стреляет в спину.
Катя понимала, что мальчишки скорее шутят, чем подразумевают реальную опасность, ведь даже если на них и правда кто-то нападет – дикий лесной зверь, к примеру, – то ребята тут вряд ли что-то смогут сделать, нет у них ни нужной сноровки, ни силы, ни оружия. Тут, вероятно, придется им с Катериной постараться – наведьмачить, что смогут. Тем не менее игру парней она приняла, пусть хоть так развлекаются, лишь бы и правда не кисли. Уныние и опускание рук вообще редко приводят к чему-то хорошему, а в их ситуации, когда рассчитывать приходилось лишь на себя, особенно.
– Тогда я тоже с тобой, – подошла к Ване Ирка, – чтобы и ты не заскучал.
Так и пошли: впереди, метрах в пятидесяти, Алексей с Катериной, позади, не очень далеко, Иван с Иркой, а посередке – Наташа и Катя. Причем Катина спутница была задумчивой и молчаливой, так что Катя осталась наедине со своими мыслями. И первым делом она невольно вернулась к странности здешнего воздуха. Как ей сказала Катерина? «Да здесь вообще ничем не пахнет». А ведь и верно! Только сейчас она осознала, что именно это и показалось ей необычным: здесь не пахло совершенно ничем! А ведь вокруг был зеленый летний лес, от которого непременно должно было пахнуть листвой, хвоей и прочими лесными приятностями.
Катя присмотрелась к растущим по обеим сторонам пути деревьям. С виду они были совершенно обычными. Хотя она вдруг поймала себя на мысли, что снова находится в том самом высшем мире, где очутилась в тот раз, когда вышла из тела. Оттуда привычный мир живых показался ей тусклым и серым, словно карандашный набросок. Но нет, сейчас она точно была не в высшем мире, хотя бы потому, что там как раз был запах – приятный, цветочный, волнующий и зовущий к себе. И виделось все в том мире преувеличенно объемным и цветным, словно в нем присутствовало больше измерений, чем в нашем. Тогда почему деревья натолкнули ее на воспоминания? Что в деревьях было не так?
– Леша, Катерина, постойте! – крикнула она впередиидущим. – Подождите меня, я сейчас.
И она решительно двинулась к лесу. До первых деревьев было метра четыре, так что совсем скоро она остановилась перед невысокой березкой и коснулась пальцем ее ствола. Ничего необычного она при этом не ощутила, лишь обычную гладкость бересты. Попробовала оторвать кусочек и… не смогла. А вот это было уже странным. Попробовала провести по белому стволу ногтем – не осталось и следа! Тогда Катя подняла руку и оторвала с ветки листочек. Для этого пришлось приложить куда больше усилий, чем она рассчитывала, но листок все же оторвался. А вот порвать его пополам оказалось еще трудней, словно листок был сделан из пластика. Попробовала на зуб – абсолютно никакого вкуса!
– Эй! Ты долго там? – услышала она от железной дороги.
Что делать? Позвать ребят, пусть посмотрят сами, какие тут чудеса? А вдруг ей и правда все только мерещится? Пусть не от страха, пусть от волнения, от усталости?.. Из-за этого и силы иссякли, и вкус не ощущается? Если так все и окажется, друзья будут смеяться. Или наоборот, начнут ее жалеть. А уж Катерина точно обрадуется! И непременно вставит что-нибудь насчет старшинства, которое досталось слабаку. Ну уж нет! Сначала нужно точно во всем убедиться.
– Еще пять минут! – крикнула она в ответ и решительно зашагала вглубь леса.
Сказать, что ей совсем не было страшно, было бы неправдой. Густой незнакомый лес сам по себе не выглядит особо дружелюбным, а еще когда в нем растут странные деревья… Катя совершенно машинально стала смотреть по сторонам, призвав на помощь свои мистические возможности – ведь так было можно увидеть то, что невидимо для обычного глаза. И она увидела… Точнее, как раз не увидела. Чем дальше она заходила в лес, тем деревья, казавшиеся поначалу совершенно нормальными, стали терять мелкие детали, а потом и вовсе превратились в нечто зелено-буро-условное – какие-то невнятные штрихи и пятна. Все равно что, рассматривая стопку изображений, мы сначала увидели бы качественные цветные фотографии леса, затем – выполненные хорошим художником цветные картинки, потом любительские рисунки карандашом, а в самом конце – неумелую детскую мазню.
Катя поспешила назад. В ее голове уже вспыхнула догадка, но она все-таки решила убедиться, что не сошла с ума из-за выпавших на их долю потрясений. Хотя и опасалась она, что «сестренка» будет над ней смеяться, но пусть лучше посмеется с глазу на глаз, а не при всех. И, увидев из-за деревьев друзей, Катя громко позвала:
– Катерина, помоги мне, пожалуйста!
– Давай я помогу! – тут же вызвался Леша.
– Нет, мне нужна именно Катерина. Это… личное, простите.
Да уж, подумала она, теперь напридумывают, в чем именно ей потребовалась помощь!.. Ну и пусть, это ерунда по сравнению с тем, что случилось на самом деле. Со всеми, а не только с ней одной.
– Ну чего тебе? – недовольно откликнувшись, зашагала к ней «сестренка». – Нам еще топать и топать, а мы застряли тут…
Но Катя не стала обращать на это ворчание никакого внимания. Едва Катерина приблизилась, она схватила «сестренку» за руку и потащила в лес. Когда деревья превратились в «мазню», она остановилась и спросила:
– Ты тоже это видишь?
– Ну ничего ж себе! – ахнула Катерина.
– Догадываешься, в чем дело?
– А что тут догадываться? Ясно и так: испытания уже начались.
– Вот и я подумала о том же, – призналась Катя. – Только сомневалась, не глюки ли у меня.
– Эх, жаль, я сразу призналась! – досадливо поморщилась ведьмочка. – Нужно было над тобой поприкалываться, пусть бы ты и правда решила, что крышей поехала.
– Теперь уже поздно, – сказала Катя. – И мне кажется, у нас появились задачи посерьезней.
– Ну так мы же и так знали, что они появятся, не знали только, когда и какие именно. Мистики решили с нами не церемониться и сразу кинуть в воду: барахтайтесь, мол, а мы посмотрим. Экстремальный подход, зато может быстро дать результат.
– Но ведь это не мистический лес, я же была в мистическом, он выглядит так же, как обычный, а этот…
– А этот, да… Этот выглядит как… – Тут вдруг Катерина замолчала и стала приглядываться. – Ага… Этот тоже выглядит как обычный. Но только если смотреть на него человеческим взглядом. А ты как смотрела? Ведьму включала?
– Я?.. – растерялась Катя. – Да… Это я от волнения, наверное.
Она попробовала глянуть вокруг как обычный человек и обнаружила, что лес стал вполне нормальным.
– То есть это всего лишь мистически созданные декорации, – озвучила она свою догадку, – которые обычным людям кажутся обычным лесом…
– Не просто людям, но и нашим умникам, – кивнула Катерина. – И умницам.
– Но ведь они знали, что мы-то с тобой все увидим!
– И что? Кстати, может, и не знали. Они ведь не ясновидящие, не все во всяком случае, не догадались, что ты попрешься напролом в чащу. – «Сестренка» вдруг задумалась, а потом сказала чуть тише: – А может, это тоже проверка. И нас в том числе. Скажем мы своим, что происходит, или промолчим. Например, если скажем, значит, не верим, что ребята справятся без наших подсказок, и вообще, мы сами тогда с тобой ненадежные.
– А если не скажем – значит, мы плохие друзья! – выпалила Катя.
– Ребята ведь не дураки. Когда мы потом им все объясним, они поймут, почему мы так поступили. Причем в их же интересах, в первую очередь.
– Ну… допустим… – немного подумав, неохотно согласилась Катя. – А что будет дальше, как ты считаешь? Не вечно же мы будем по этим нарисованным шпалам топать. Кстати, а вагон настоящий? И если да, куда все-таки делись остальные пассажиры?
– Вряд ли он настоящий. Просто очень качественная декорация. Так что реальный поезд едет себе спокойненько дальше, только без нас. А мы… Не, я не думаю, что топать нам придется долго. Как пишут в книжках, это только присказка, а сказка впереди. Может, еще парочку-другую подобных неожиданностей для нас припасли, а потом эта дорога из нежелтого некирпича приведет нас прямо в Неизумрудный город. То есть в нашу мистическую школу: welcome, our dear friends!
– Интересно, папа знал? – нахмурилась Катя.
– Может быть. А может, и нет. Мистики, скорее всего, подстраховались: вдруг бы он нас предупредил, если бы знал. А нам бы потом оценки снизили! Вот именно поэтому и нам не стоит пока ничего говорить ребятам. И даже виду не подавай!
– А запах? – вспомнила Катя. – Здесь же и в самом деле ничем не пахнет. Это и без мистических способностей ясно.
– Не думаю, что наши друзья сейчас в том состоянии, чтобы принюхиваться. Тем более все запахи как раз и отсутствуют. Вот если бы чем-то воняло, тогда бы наверняка заметили. А так, если даже кто и обратит внимание, – мало ли почему не пахнет? Нос заложен, или ветер не в ту сторону.
– Здесь, кстати, вообще нет ветра, – завертела поднятой ладошкой Катя.
– Еще один факт в пользу декораций, – усмехнулась Катерина.
– А где они вообще установлены, декорации эти?
– Откуда же я знаю. Ясно лишь одно: в каком-то мистическом месте, недоступном обычным людям. Может, мы вообще под землей. Или в каком-то большом ангаре. Ведь эти декорации не такие, как в театре, не на фанере нарисованные. Они созданы ми-сти-чес-ки! А это, знаешь ли…
– Знаю не все, но догадываюсь, – перебила «сестренку» Катя.

Глава седьмая,
в которой происходит неприятная, хоть и не вполне настоящая ссора, а также еще одно событие, обещающее быть хорошим

Друзья встретили «сестренок» настороженными взглядами.
– Какой-то сюрприз для нас придумали? – прищурилась Ирина.
– Вы что-то нашли? – спросил Ваня.
– И это что-то плохое? – задала уточняющий вопрос Наташа.
Один только Лешка ничего не спросил, но чувствовалось, что и его интересовало, зачем уединялись Екатерины.
Катя очень не любила врать, но понимала, что молчание только усилит к ним недоверие. Поэтому решила все же поступиться принципами, но избежать при этом откровенной лжи. Как сказала бы Катерина, «решила врать правдиво».
– Мы ничего не придумывали, – сказала Катя, и это было, в общем-то, правдой, все уже придумали за них. – И нет, мы ничего не нашли. – А вот это было уже наполовину ложью. Ведь они, можно сказать, нашли «декорации» этого фальшивого мира. Оставалось лишь объяснить, для чего она вообще позвала в лес «сестренку», и вот здесь без вранья было уже не обойтись. Катя, чувствуя, что стремительно краснеет, залопотала: – Я позвала Катюху, просто чтобы…
– Чтобы попросить меня поменяться местами, – с широкой улыбкой закончила за нее Катерина. – Ей тоже с Лешенькой хотелось идти, а при всех она это сказать постеснялась.
– Что ты несешь?! – вспыхнула Катя.
– Да ладно тебе, – продолжала ухмыляться ведьмочка. – Чего скрывать-то теперь? И так все уже знают, что ты в него втюрилась.
– Это ты втюрилась, а не я! Это ты с ним идти напросилась!
– Ну вот, что я говорила? – разведя руками, обвела Катерина друзей взглядом. – Ревнует ко мне, бедненькая.
– Да я… Да я!.. – от возмущения начала задыхаться Катя. Схватила за рукав «сестренку» и потащила ее в сторону: – А ну, пойдем, поговорим!
– Вы только не подеритесь! – крикнула им вслед Ирина. – А то как начнете сейчас огненными шарами кидаться – как бы и нам не прилетело.
На Ирку тут же шикнула Наташа, но Катя все равно ничего не слышала, ее переполняла обида, которую она и высказала «сестренке», когда слова уже не могли долететь до ребят:
– Зачем ты это сделала?! Как мне теперь им в глаза смотреть?
– Им или ему? – усмехнулась Катерина. – Да ладно, не парься. Они не дураки, и так уже видели, что ты к Лешке неровно дышишь.
– Я дышу? Ты меня с собой не перепутала?
– Ну вот, опять, – вздохнула ведьмочка. – Своей ревностью ты мои слова стопроцентно доказываешь. Но дело-то сейчас совсем не в этом…
– А в чем?! – возмущенно замахала руками Катя. – Да сейчас только об этом все и будут говорить! А уж думать точно станут.
– Вот именно, – очень серьезно сказала Катерина. – Поняла теперь, зачем я это сделала?
– Н-нет…
– Да как раз для того, чтобы все думали только об этом, а не о том, что мы с тобой делали в лесу.
Катя прикусила губу. «Сестренка» и в самом деле придумала безотказный способ, как отвлечь ребят от ненужных подозрений. Если, конечно, дело только в этом.
– Ну ладно, – проворчала она. – Сработало и правда здорово. Только признайся честно, ты ведь тоже ревнуешь Лешу ко мне?
– Ага! – подпрыгнула Катерина. – Ты сказала «тоже»! Значит, насчет ревности я все-таки права!
– Ты не ответила, – грозно шагнула к ней Катя.
– Давай, давай! – стала подначивать ее «сестренка». – Нам и правда стоит слегка поколотить друг дружку, чтобы ребята окончательно поверили в эту лавстори.
Она вдруг резко толкнула Катю – так неожиданно, что та не устояла на ногах и упала.
– Ты чего?! – завопила она. – Больно же!
– Я уже сказала чего. Теперь ты на меня нападай!
Кате очень не хотелось драться, но после нескольких притворных выпадов она вошла, что называется, в раж, и в итоге друзьям пришлось разнимать «сестренок».
«Виновник» случившегося Леша Безбородов и в самом деле чувствовал себя виноватым. От Кать он теперь отводил глаза, да и на других старался особо не смотреть. Когда все более-менее успокоились, он закинул за спину рюкзак и буркнул:
– Я – вперед. Один. – И быстро зашагал по шпалам.

Так получилось – случайно ли, или друзья решили не приставать к «сестренкам», чтобы те окончательно остыли, – но теперь, отстав от Леши шагов на сорок, за ним шли Наташа с Ириной, потом, еще метрах в десяти, Катерина, а следом, на таком же примерно расстоянии, Катя. Замыкал растянувшуюся по путям группу по-прежнему Ваня, оставшийся теперь без пары.
Катя шагала, прокручивая в голове инцидент. Да, он был специально подстроен ведьмочкой, но ведь ребята об этом не знали, они-то и в самом деле считали, что «сестренки» поссорились из-за Лешки! И Кате было теперь очень стыдно. Драться из-за мальчишки казалось ей чем-то не только неприличным, но и вовсе диким. А самое ужасное: что же теперь думает о них сам Леша? Даже если он испытывал до этого к кому-то из них двоих симпатию, то теперь наверняка не захочет иметь с ними дело! Особенно с ней, Катей, ведь из этой некрасивой истории она выходила главной зачинщицей ссоры – она позвала Катерину в лес на разборки, она же потом оттащила ее в сторону, после чего между ними завязалась драка… И хотя все это действительно отвлекло друзей от ненужных мыслей, да еще как, на душе у Кати было сумрачно и гадко. К тому же она поймала себя на том, что больше всего переживает как раз из-за Леши. Неужто она и правда в него втюрилась? Да, он ей нравился – еще с того раза, когда полез защищать ее от хулиганов, не посмотрев на то, что они старше и их больше, – но чтобы влюбиться?.. Катя прислушалась к себе: есть ли в ней к этому храброму и… симпатичному, чего уж там, парню что-то такое, о чем пишут в «женских» книгах и показывают в слезливых мелодрамах? Не могла она на это безоговорочно ответить. Но вот когда Леша оказывал внимание «сестренке», когда Катерина счастливо улыбалась в ответ, внутри у Кати начинало шевелиться нечто царапающе гадкое. Неужели это и правда ревность? Но ведь она бывает как раз в том случае, когда ты сама…
Она так сильно увлеклась самокопанием, что даже не заметила, как остановились идущие впереди друзья. Опомнилась лишь, когда едва не уткнулась в спину Катерины.
– Чего встала? – буркнула Катя, и «сестренка», не оборачиваясь, бросила:
– А сама не видишь?
И тогда она наконец увидела. Точнее, сначала услышала – перестук железнодорожных колес. Очень негромкий, будто бы даже вкрадчивый, не желающий привлекать внимания. Хотя кто бы мог подкрадываться по железной дороге даже в принципе? Это все равно что кричать шепотом или плавать посуху. Катя встряхнула головой, чтобы окончательно избавиться от мешающих разуму переживаний. И в ней тотчас вспыхнула надежда: за ними все-таки приехали, их вагон действительно всего лишь каким-то образом отцепился, и никакой это не мистический мир! А «нарисованный» лес… Это всего лишь проделки напуганного сознания.
Она с надеждой посмотрела вперед, ожидая увидеть там локомотив спасателей, но… Сначала Катя не поверила глазам. Она проморгалась и вновь уставилась на то, что, сбавляя скорость, приближалось к застывшему впереди Лешке. Это был… огурец. Вытянутый зеленый огурец на колесах размером с пассажирский вагон. Ни окон, ни каких-либо других углублений или выступающих частей у него не было. Сразу вспомнилась детская загадка о горнице без окон, без дверей. Возможно, из-за нее-то и пришла на ум ассоциация с огурцом. Как бы то ни было, теперь Катя была уверена, что никакие это не спасатели. Во всяком случае не спасатели из обычного мира людей.
– Идем, это, наверное, за нами, – мотнула головой Катерина.
– Кто?.. – сглотнула Катя. – Мистики?
– Да уж точно не МЧС.
И ведьмочка уверенно зашагала вперед. Катя же оглянулась на Ивана. Тот стоял, моргая, шагах в пяти позади.
– Чт-то это? – лязгнув зубами, спросил он. Было видно, что ему очень страшно, но мальчишка изо всех сил пытался не выказывать это. Получалось у него плохо, но Катя сделала вид, что ничего не заметила.
– Это приехали за нами, – сказала она. – Наверное. Пойдем узнаем.
– А почему оно т-такое? Зеленое и… г-гладкое?
– Может, это военные спасатели, – ляпнула Катя первое, что пришло в голову. – Потому и зеленое. Идем, идем! – призывно протянула она к Ване руку.
Тот нерешительно двинулся с места, но за руку Катю не взял, так бы он точно признался в собственной трусости. А может быть, помня о недавнем инциденте, что-то надумал себе и по этому поводу. Впрочем, когда они, уже рядом, зашагали вперед, Ваня сказал вдруг такое, что стало ясно: ему было вовсе не до этих девчачьих глупостей. Причем говорил он теперь уже не заикаясь и не лязгая зубами:
– Это не военные. Я думаю, это наши наставники. Я чувствую что-то такое… Ну, знаешь, как тогда, с Кутияной…
Продолжать Иван не стал, но Катя и без того поняла, что он имеет в виду. А также и то, что у Вани действительно имелись определенные задатки и он почуял мистическое вмешательство.
Они догнали Катерину, которая как раз заканчивала разговор с Ирой и Наташей – тоже убеждала их, что нужно идти к «огурцу». Катя услышала только концовку.
– Вон, смотрите, Лешка-то не боится.
– У Лешки после ваших с Катюхой разборок голова ничего не соображает, – буркнула Ирина.
Зато Наташа согласилась с ведьмочкой:
– Леша умный, если он идет, то и нам надо.
Катя тоже обратила внимание, что Алексей даже не притормозил, когда впереди появилось странное транспортное средство. Может, конечно, он и правда так глубоко задумался, что ничего вокруг не замечал, но в это Катя верила слабо. Лешка и в самом деле был умный. А еще точнее – разумный. И вряд ли его настолько мог сбить с толку какой-то там девчоночий скандал, пусть даже он сам был в нем косвенно замешан. Огромный «огурец» перед собой он бы заметил точно. Он и заметил, теперь это было очевидно – когда округлый зеленый вагон окончательно затормозил, Алексей прибавил шагу. И остановился лишь возле самого «огурца», внимательно его разглядывая.
Когда девочки с Ваней тоже туда подошли, сбоку в гладкой зеленой стене образовалась вертикальная щель, которая беззвучно раздвинулась до ширины обычного дверного проема. Оттуда опустилась лестница – на вид как в стандартных пассажирских вагонах. А затем по ней деловито спустился мужчина и встал перед ребятами, заложив руки за спину.
На нем был серый костюм, тоже почти обычный, разве что чуть более облегающий, чем те, что носят офисные работники. И ткань этого костюма, как и корпус «огурца», также выглядела очень гладкой. Мужчина был коротко, аккуратно пострижен, чисто выбрит и чем-то походил на телевизионного диктора – возможно, тем, что лицо его, хоть и выглядело вполне приятно, не выражало абсолютно никаких эмоций.
– Кто из вас дочь Пелены? – быстро перевел он взгляд с Катерины на Катю.
– Ну, я, – не очень приветливо ответила ведьмочка.
Собственно, Катя тоже бы не стала на ее месте строить из себя примерную девочку – в конце концов, этот тип мог бы сначала и поздороваться. А еще она вдруг поняла, что не может определить, мистик он или обычный человек: его сознание, вернее, даже его так называемая аура оказались для нее недоступными. Что, в общем-то, уже само по себе говорило, что это не просто человек.
– Следовательно, дочь Катипапа-Стражника – ты? – глянул он на Катю.
– Следовательно, я, – сказала она.
– Хорошо, проходите внутрь, – указал он на дверной проем.
– А ребята? – нахмурилась Катя.
– Разумеется, тоже.
– А кто вы вообще такой? – поинтересовался Лешка. – Это, случайно, не похищение?
– Странный вопрос, – хладнокровно ответил мужчина. – Вы что, не знали, куда едете?
– Мы ехали учиться, – негромко произнес Иван. Хоть он и старался, чтобы голос не дрожал, волнение все-таки чувствовалось.
– В таком случае вы приехали. Почти. Осталось немного. А я… Считайте, что я Проводник. – Последнее слово прозвучало именно так, с прописной буквы.
– Ну что, ребята, – обвела Катя друзей взглядом, остановив его на Катерине, – заходим?
– Заходим, – коротко кивнула та и первой стала взбираться по лестнице.
– Я думала, нам еще ехать и ехать, – шепнула на ухо Кате Наташа. – Это точно наставник, а не бандит?
– Насчет наставника не знаю, – прошептала в ответ Катя, – может, его просто нас встретить послали. Но не бандит – точно. Ты же слышала, он знает, кто мы такие. Так что полезли, не бойся.
– И все-таки у меня плохое предчувствие, – тихо проговорила Наташа, перед тем как вслед за другими забраться в зеленый вагон.
Катя, все еще чувствуя свою ответственность старшей, поднялась в него последней. Не считая Проводника, молчаливо ожидающего, пока зайдут все.

Глава восьмая,
в которой заканчивается первый этап

Внутри «огурец» выглядел не менее странно, чем снаружи. Во-первых, в нем не было окон, что не понравилось Кате сразу, и она была уверена – остальным тоже. Во-вторых, он был одноцветным, причем определить, что это за цвет, оказалось не так-то просто. Сначала Кате показалось, что все внутри вагона выкрашено серой краской. Но стоило приглядеться – начинали проступать то красноватые, то синие, то вообще какие-то трудноуловимые оттенки. Вероятно, это зависело от освещения, которое здесь тоже было необычным. Эта необычность заключалась в том, что было совершенно непонятно, откуда свет исходит – никаких ламп или других источников света Катя не видела. Создавалось впечатление, что свет здесь существует сам по себе, что поначалу сильно сбивало с толку. А еще Катю удивило, что в «огурце» ровно шесть сидений – по два кресла напротив трех столиков вдоль одной из стен. Это выглядело так, словно вагон создавался специально под них, вряд ли кто-то стал бы серийно выпускать шестиместные вагоны.
Тут Катя вспомнила, что был ведь еще и седьмой – их неразговорчивый сопровождающий. Она завертела головой, но нигде его не увидела. Подумала даже, что он слился цветом своего костюма со стенами, но нет, его тут действительно не было. Следующая мысль была более логичной: «огурцом» должен кто-то управлять, так что, скорее всего, человек, что их встретил, и был этим водителем – слово «машинист» в данном случае казалось не особо подходящим. Вероятно, у вагона была водительская кабина, куда вел отдельный вход.
«Огурец» тронулся с места так плавно, что ребята не сразу это заметили. Лишь когда он набрал скорость, стало понятно: «Едем». Хоть пока и оставалось неясным, куда. И было очень неприятно, что нельзя посмотреть, что же происходит снаружи. Но все-таки имелось и кое-что хорошее: на каждом столе стояли глубокие тарелки с фруктами, а также бутылочки с водой.
– А что мы стоим? – первым заговорил Ваня и уселся в одно из кресел. – Нам ехать часа два.
– Как ты узнал? – удивленно заморгала Ирина. – Или тебе этот сказал? – неопределенно мотнула она головой. – Я не слышала.
– Нет, не говорил. Мне логика подсказала.
– А ну-ка? – сел напротив него Лешка. – Поясни, не понимаю.
– Я понимаю, – сказала Наташа, усаживаясь возле другого столика. Она взяла из тарелки яблоко и приподняла, показывая его всем. – Если бы ехать было недолго, нам бы этого не дали – может, просто воду бы поставили.
– Точно! – плюхнулась на кресло напротив Ирка. – А если бы, наоборот, слишком долго, предложили бы чего посущественней.
– Да, я как раз так и рассуждал, – уважительно посмотрел на девочек Ваня.
– Есть и другие варианты, – устроилась возле третьего стола Катерина. – Например, это такое испытание – как долго мы протянем на одной воде и фруктах.
– Да ну, – заняла Катя оставшееся место. – Папа же говорил, что тестирование не навредит здоровью.
– Легкое голодание никому еще не вредило, – усмехнулась «сестренка», тоже взяла яблоко и с аппетитным хрустом впилась зубами в его румяный бок. Прожевала откушенное и добавила: – А наставники будут смотреть, кто как к этому отнесется: кто будет молча терпеть, кто заноет. И даже непонятно, что для хорошей оценки лучше.
– А как они узнают, заноем мы или нет? – спросила Ирка и сама же предположила, завертев головой: – Они что, за нами наблюдают? Камер вроде не видно.
– Это же мистики, зачем им камеры? – сказал Иван. – Здесь стены не только уши, но и глаза имеют, я уверен.
– Лучше бы они окна имели, – проворчала Катя и раздраженно провела по стене ладонью.
И тут – о чудо! – та часть стены, которой она коснулась, сделалась абсолютно прозрачной.
– Ого! – загалдели друзья. – Ух ты!
Разумеется, все тут же принялись водить руками по стене. Оказалось, что взмах ладонью в одну сторону открывал «окно», а в противоположную – закрывал его. Ширина прозрачного участка зависела от того, насколько долго не отрывалась от стены рука. Лешка даже провел эксперимент – подошел к противоположной стене вагона и сделал ее прозрачной целиком. Хотел закрыть снова, но ребята загалдели:
– Оставь! Пусть так! Будем природой любоваться.
Катя перегнулась через столик к «сестренке» и чуть слышно шепнула:
– Скажем им, что там за природа?
– Не надо, – мотнула та головой.
Катя немного подумала и решила, что так, наверное, и в самом деле будет правильней. Ребята и без того взволнованы происходящим, – зачем их еще больше нервировать? Тем более они с Катериной и сами ничего точно не знали. А потом, вдруг и это было одним из испытаний? В их положении нельзя быть уверенными ни в чем, и то, что казалось бы в обычной ситуации логичным и правильным, тут могло иметь совсем иной подтекст.
Кстати, лес за «окном» уже не был уныло одинаковым – встречались как густые мрачные ельники, так и светлые березовые рощицы, а еще живописные озерки и поросшие веселой летней зеленью холмы. Не было пока лишь видно ни одного людского поселения, из чего можно было сделать вывод, что или места здесь были совсем необжитыми и дикими, или что обитали здесь вовсе не люди, которые свои жилища никому не стремились показывать. Катя опять вспомнила о фальшивом лесе и подумала, что и сейчас мог быть похожий вариант: все, что они сейчас видят снаружи вагона, – это всего лишь симуляция, как в крутой компьютерной игре, и на самом деле никуда они не едут, а если и едут, то совсем не по этой нарисованной местности.
Катерина словно подслушала ее мысли.
– Веришь, нет? – мотнула она головой на «окно».
– Не особо, – очень тихо ответила Катя. Друзьям пока не стоило рассказывать о том, в чем они сами не были уверены наверняка.
– Мне только непонятно, к чему такие сложности, – продолжила негромкий, только для них двоих, разговор Катерина. – Ну, завезли нас в магический мир – и ладно. А зачем делать вид, что везут куда-то совсем далеко? У мистиков нет таких огромных пространств, если только где-нибудь в Сибири, в пустынях и прочих диких местах. Но здесь-то не пустыня и не тайга, повсюду вокруг люди живут.
– Может, и правда для вида, – пожала плечами Катя. – Чтобы ребята прониклись мыслью, что привычный мир остался где-то далеко. Я слышала, так иностранные языки изучают – называется «метод погружения»: ты находишься там, где вокруг только этот язык, на родном вообще ничего нет.
– И так бы все знали, что они в мистическом мире. А это уже, по-моему, перебор – не погружение, а запугивание какое-то. Вроде, смотри, ты теперь в наших руках, бежать некуда.
– Да ну, это теперь уже у тебя перебор, – сказала Катя. – А насчет огромных пространств: вдруг мистики умеют подключать какие-то дополнительные измерения? Для всех это небольшой лесок, а они сделали так, что туда и правда целая тайга поместилась.
– Кое-что похожее мистики, конечно, умеют, – подтвердила «сестренка», – но не в таких масштабах. Это знаешь сколько бы энергии потребовалось? Магия ведь тоже не из ничего берется. Если бы все было так просто, мистики давно бы в таких «дополнительных измерениях» жили.
– А как же высший мир? – снова вспомнила Катя о своем прошлом опыте. – Разве он не в другом измерении?
– Вот о нем сейчас не надо, – насупилась Катерина. – Это совсем другое. И нам туда еще точно рановато.
Катя хотела напомнить, что она-то там все-таки успела побывать, хоть и не очень долго, но промолчала, она и сама прекрасно понимала, пусть даже не столько рассудком, сколько внутренним чутьем, что высший мир – это и правда не то место, о котором стоит беспричинно вспоминать, и, конечно же, она хорошо помнила, как все в том мире выглядело – даже близко непохоже на мелькающие за окном виды. Да и чего бы им сейчас делать в высшем мире? Они же не умерли…
От этой нечаянной мысли Кате сделалось плохо, она даже испугалась, не грохнется ли сейчас в обморок. Потому что эта мысль тут же потянула за собой другую: а вдруг? Что, если поезд, в котором они ехали, потерпел крушение? И они вовсе не проснулись в отцепленном вагоне, а просто их души, освободившись от покалеченных тел, очутились в высшем мире, и там их встретил Проводник в сером костюме, вроде того самого Харона, и в данный момент перевозит их, так сказать, через Стикс…
Видимо, она представила все это слишком отчетливо – «сестренка» уловила ее мысли. И принялась хохотать – так громко, что к ним обернулись друзья:
– Ты чего?
– Ни-и-че-го… – с трудом прервала свой смех Катерина. – Просто Катюха смешной анекдот рассказала.
– Пусть и нам расскажет! – встрепенулась Ира. – Расскажи, Кать, а то мы уже с тоски помираем!
– Не, его при мальчиках нельзя рассказывать, – фыркнула ведьмочка. – Он та-акой неприличный!
– Катя знает такие анекдоты? – удивился Иван. – Никогда бы не подумал.
– Да ничего я не знаю! – вспыхнула Катя. – Она ерунду какую-то говорит! Тоже, наверное, от скуки дурью мается.
Ребята еще какое-то время мерили их недоверчивыми взглядами, но потом все-таки отвернулись и принялись снова грызть фрукты и смотреть на проплывающие мимо пейзажи.
– Вот зачем было такое говорить? – зашипела на «сестренку» Катя.
– А что, нужно было сказать о твоем великом озарении? Ребята, все хорошо, мы просто немножечко умерли.
– Это, по-твоему, смешно?
– Это, по-моему, глупо. Я уж молчу про Харона и Стикс, это и правда ржачно, но тебе не кажется, что погибнуть из всех только нам шестерым было бы уж очень как-то неправдоподобно?
– А все остальное прям очень правдоподобно! – развела руками Катя.
– Запомни самое главное, – стала вдруг очень серьезной Катерина. – Высший мир – только для мистиков. Обычный человек, умерев, сюда при всем желании попасть не может, а уж при жизни – тем более.
– Но мы-то не обычные люди!
– Мы с тобой – да. Но ребята пока не мистики. И еще неизвестно, все ли из них ими станут. Если бы мы разбились, то их бы рядом не увидели. Так что давай про высший мир не будем, это не тема для болтовни.

На самом ли деле их везли все это время по просторам мистического мира, или только создавали впечатление долгой поездки, показывая реалистичные картинки, но заняло это, как и предположил Ваня, примерно два часа. Точнее никто сказать не мог: часов ни у кого не было – современная молодежь настолько привыкла к тому, что время можно узнать из телефона или любого другого гаджета, что иметь для этого отдельное устройство казалось архаичным и глупым. Впрочем, особой точности сейчас и не требовалось – все очень обрадовались, что утомительное, скучное путешествие наконец-то закончилось. Даже предстоящие испытания друзей не сильно пугали – это в любом случае было интересней, чем просто пялиться в окно.
Когда вагон остановился, в нем снова образовался дверной проем. В него заглянул Проводник и коротко бросил:
– Выходим.
Катя ожидала увидеть какое-нибудь поселение. Пусть не город, но хотя бы поселок – с улицами, домами, палисадниками, – что-то хотя бы в общих чертах привычное и обыденное. Но даже если они и прибыли в поселок, то никаких улиц с домами им пока увидеть не довелось – зеленый «огурец» остановился прямо внутри какого-то сооружения. Быть может, это было здание здешнего вокзала, но снаружи ребятам его рассмотреть не предложили, а там, где они сейчас вышли на перрон, тянулась только серая, как костюм проводника, стена, а небо скрывал тоже серый, лишь немного более светлого оттенка, потолок.
В стене так же неожиданно, как и ранее в вагоне, появилась вертикальная щель, которая быстро расширилась, образовав дверной проем. Из него навстречу ребятам шагнула приятная молодая женщина. Во всяком случае, она показалась приятной хотя бы уже потому, что в отличие от Проводника улыбалась. Может быть, не особо искренне, скорее, служебно-заученно, но все-таки. А еще на ней была не серая одежда: темно-синяя юбка и светло-бежевая блузка. Правда, и юбка, и блузка были весьма строгого покроя, но это было даже хорошо – сразу создавалось впечатление, что здешние наставники относятся к своим обязанностям не легкомысленно, а серьезно.
– Меня зовут Мэйд, – приятным низким голосом сказала женщина. – Идемте за мной, сейчас я расселю вас по комнатам.
– Мальчики в одной, девочки в другой? – тут же уточнила Ирина.
– Вы будете жить по двое, – ответила Мэйд.
– А можно всем девочкам вместе? – спросила Наташа.
– Вы будете жить по двое, – не меняя интонации и выражения лица, повторила Мэйд.
– Спокойно, – негромко сказала друзьям Катерина. – Не нужно спорить, делайте, что говорят.
Катя даже не стала возмущаться, что «сестренка» взяла на себя права старшей. Во-первых, они наконец приехали, а значит, исполнение возложенных на нее папой обязанностей закончилось. Во-вторых, «сестренка» была права, в чужой монастырь, что называется, со своим уставом не ходят, да и неизвестно еще, не скажутся ли даже мелкие пререкания на результатах испытаний. Ну и в-третьих, мистический мир был для Катерины в любом случае более привычным – вот пусть она и командует. Главное, чтобы не слишком зарывалась.

Глава девятая,
в которой на новом месте происходит первая ссора, уже не притворная

Катя была не против, что их расселят по двое. Но ее неприятно удивило то, что никого из них не спросили, с кем именно они хотели бы жить. Катя, например, даже не сомневалась, что будет жить в одной комнате с «сестренкой» – это как бы само собой подразумевалось. Но ее поселили не с Катериной. И даже не с лучшей подругой Ириной, а с Лебедевой Наташей. Не то чтобы Катя имела что-то против этой девочки, даже несмотря на то, что та когда-то помогала Кутияне. Во-первых, Наташа тогда не знала, кто эта женщина на самом деле, и думала, что поступает правильно, а во-вторых, она полностью раскаялась и расплатилась за свою ошибку. Катя в самом деле не держала на нее зла. Но жить ей все равно было бы комфортнее если уж не с Катериной, то с Ирой. Но ведь она сама совсем недавно думала о том, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. И кто знает, возможно, наставники, поняв уже, кто с кем более дружен, специально расселили их так, чтобы лишить даже малейших преимуществ. Или же это тоже было частью испытания. В любом случае спорить было бесполезно, поэтому, оставшись с Наташей наедине, Катя улыбнулась как можно сердечней:
– Ну что, с новосельем нас! Будем устраиваться. Ты где хочешь спать?
Вообще-то выбирать было особо и не из чего. В комнате, в которой, кстати, тоже преобладал серый цвет, стояли две абсолютно одинаковые кровати – возле стен напротив друг друга. Окон в комнате не было, так что никаких преимуществ ни одно из этих мест не имело.
– Мне все равно, – пожала плечами Наташа. – Могу тут, – показала она на одну из кроватей.
– Хорошо, я тогда здесь, – сказала Катя и поставила сумку рядом с другой.
Она осмотрелась. Впрочем, смотреть было, в общем-то, не на что. Помимо кроватей в комнате имелись еще две тумбочки, один общий стол, два стула, а еще на противоположной от входа стене была пара дверей. Одна оказалась дверцей небольшого встроенного в стену шкафа, а вторая вела в маленькую туалетную комнату, где имелись только раковина с краном, душ и унитаз.
Короче говоря, обстановка в их временном обиталище была спартанской, напоминая даже не гостиничный номер, а больничную палату. С другой стороны, они сюда не развлекаться приехали, хотя Катя, конечно, ожидала, что тут будет хотя бы телевизор, чтобы веселее было коротать вечера. И совсем уже плохо, что в комнате не было окна. А свет, как и в похожем на огурец вагоне, шел словно бы ниоткуда, но к этому Катя уже начала привыкать.
– И что мы тут будем делать? – печально вздохнула Наташа, которая тоже успела осмотреться. – Ни телефона, ни телика, я даже книжку только одну взяла – и та в вагоне осталась.
– Учиться будем, – приняла строгий вид Катя. И озвучила свою недавнюю мысль: – Мы же сюда не для веселья ехали.
– Не круглые же сутки будем учиться. Ну утром поучимся, ну днем, а вечером что? Нас хоть выпускать-то отсюда будут?
– Откуда же я знаю? – развела Катя руками, и как раз в этот момент дверь в их комнату распахнулась.
На пороге стоял стройный, аккуратно постриженный мужчина – почти точная копия «огуречного» Проводника, даже костюм у него был такой же: облегающий, серый.
– Вас что, стучаться не учили? – бросила на него хмурый взгляд Наташа.
– Зачем? – совершенно без эмоций спросил мужчина. – Вы и без этого узнали, что я пришел.
– А если бы мы были раздеты? – свела брови и Катя.
– Это бы не повлияло на мое присутствие здесь.
Катя хотела было возмутиться, но что-то в тоне вошедшего помешало ей это сделать. Ей показалось, что мужчина в самом деле не понял ее вопроса. Похоже, об этических нормах он имел очень смутное или своеобразное собственное представление. В итоге она спросила о другом:
– А зачем оно вообще, ваше присутствие?
– Чтобы отвести вас в помещение для приема пищи.
– Он что, робот? – шепнула Кате Наташка, которой речь мужчины тоже показалась странной.
– Вряд ли мистики делают роботов, – негромко бросила в ответ Катя. – Да и какая нам разница? То, что будут кормить, уже хорошо. – Потом она перевела взгляд на вошедшего и прямо его спросила: – Вы кто?
– Тот, кто будет вас сопровождать. Если коротко, я Проводник.
– Проводник – это другой, – помотала головой Наташа.
– Проводников может быть много. Один Проводник не сумеет выполнять сразу несколько задач.

Они не очень долго шли по коридору с серыми, конечно же, стенами и чуть более светлым потолком, пару раз повернули в такие же ответвления и наконец вошли в комнату, очень похожую размерами и обстановкой на вагон, в котором сюда ехали, – здесь также было лишь три небольших столика с двумя креслами возле каждого из них. За одним столом уже сидели Катерина с Ирой. Увидев их, Катя радостно выкрикнула:
– Ура! Привет, девчонки!
Она и правда была чрезвычайно рада этой встрече. Казалось бы, расстались совсем недавно, не должна успеть соскучиться, но сейчас она вдруг осознала, что подспудно боялась, не разлучат ли их на время учебы. А что, с мистиков станется! Поселили же по двое…
Оказывается, о чем-то подобном думала и Катерина, потому что сказала в ответ:
– Ага, значит, нас все-таки не насовсем разделили.
– Кого на что разделили? – послышалось от дверей.
В столовую, если так можно было назвать это помещение, еще один Проводник заводил Лешку с Иваном. Кто-то из ребят и задал этот вопрос.
– Да это мы ваши порции между собой разделили, – хмыкнула ведьмочка. – Не будете в следующий раз тормозить.
Разумеется, ребята сразу поняли, что это всего лишь шутка, тем более на столах еще ничего не было. И лишь когда все расселись по местам, в стене над каждым из трех столов образовались прямоугольные выемки, откуда выехали небольшие подносы с тарелками и чашками.
Выглядела еда вполне съедобной, хотя и не изобиловала деликатесами; на первое был картофельный суп, на второе котлеты с рисом, на третье фруктовый сок. Но голод, как известно, это лучший соус, а проголодались все к этому времени изрядно, поэтому посуда очень быстро опустела, а Иван даже спросил:
– Добавки можно?
Вопрос повис в тишине – как оказалось, все три Проводника столовую уже покинули, ребята даже не заметили, когда именно.
– И что теперь? – обвел Леша взглядом друзей, но остановил его на Катерине. На нее тотчас посмотрели и остальные.
– Вы чего уставились? – нахмурилась ведьмочка. – Я тут, что ли, главная? Если на то пошло, старшая у нас Катюха.
– Уже нет, – замотала головой Катя. – Папа назначил меня старшей только на время дороги. Теперь мы приехали, так что всё. Если хочешь, командуй сама.
– Ничего я не хочу, – буркнула Катерина. – И вообще, как можно командовать, если мы все теперь порознь?
– Это мы живем порознь, – сказал Ваня. – Но едим вот, например, вместе. И заниматься, наверное, тоже вместе будем.
– На занятиях для нас другие командиры найдутся. А в столовке они вообще ни к чему. Так что пока объявляю анархию.
– Кстати, про нас не забыли? – завертел головой Алексей.
– Забудут они, как же, – проворчала Наташа.
– Вот-вот, – поддакнула Ирина.
– Не поняла… – нахмурилась Катя. – То есть вы не хотите, чтобы с нами занимались, чтобы научили быть мистиками? А зачем вы тогда вообще сюда ехали?
– Ладно, Кать, не ворчи, – примирительно поднял руки Ваня. – Девчонки же не всерьез. Мы хотим учиться, просто нам… ну… это…
– Лень, – подсказала Катерина и звучно гыгыкнула. Правда, выражение лица у нее осталось при этом серьезным. И дальше она заговорила тоже серьезным тоном: – Никто про нас не забывал, даже не надейтесь. Просто вы привыкли к обычной учебе, как в школе, – вот и думаете, что здесь будет что-то похожее. Но это вряд ли. Я больше чем уверена, что занятия уже начались. За нами наверняка наблюдают и сейчас хотят определить, кто на что способен.
– Ну вот, – сказала Ирка, – а ты анархию объявила!
– Вообще-то, я пошутила. Но не совсем. В том смысле, что теперь – каждый сам за себя. Здесь на подсказках и шпаргалках не выедешь.
– Это понятно, – кивнул Леша. – А сейчас-то что делать? Разбредемся по комнатам?
– А ты ее найдешь? – хмыкнул Ваня. – Здесь все такое одинаковое…
– Да и скучно же в комнате сидеть! – воскликнула Ира. – Там заняться совершенно нечем. Разве что спать завалиться, так не хочется пока. И что это за учеба тогда получится?
– Между прочим, есть методики обучения во сне, – встрепенулся Иван. – Правда-правда, я читал!
– Зачем тогда и правда было сюда ехать? – вздохнула Наташа. – Во сне нас и дома могли бы обучать.
– Ладно, хватит ныть! – решительно поднялась Катерина. – Я, конечно, вам не командир, так что можете и дальше здесь сидеть, но лично я пойду немного погуляю.
– А ты знаешь, где выход? – удивилась Катя.
– Нет, конечно. Пойду наугад – куда-нибудь да приду. А если и нет, то хоть ноги разомну.
– Я с тобой, – встал с кресла Леша.
– И я! – подскочила Катя.
Следом за ними поднялись и остальные.
– А нас не хватятся? – все же засомневалась Наташка.
Ирина решительно тряхнула золотистой гривой:
– Плевать! Понадобимся – найдут. Тем более Катюха ведь сказала, что за нами наблюдают, поэтому и хвататься незачем.
– Ну, это же в теории…
– Вот сейчас и проверим на практике.

Одно дело решить что-то сделать, и совсем другое – это осуществить. Первая проблема возникла сразу же: а как из столовой выйти? Стена, в которой перед Проводниками открывался проход, снова была цельной, без малейшей щелочки и уж тем более без дверных ручек или чего-то подобного.
– А может, тут как окна в поезде? – почесал в затылке Ваня. – Провести рукой – и все.
Лешка стоял ближе всех к стене, поэтому он и попробовал это сделать. И это сработало. Причем в точности как в «огуречном» вагоне – часть стены стала прозрачной. Но она по-прежнему оставалась непроницаемой.
– Может, ногой попробовать? – предложила Ирина. – Вроде как рукой – это хотим посмотреть, а ногой – значит, нужно идти.
– Смотреть рукой? – хмыкнула Катерина. – Оригинально! И часто ты руками на что-нибудь любуешься?
– Я во всяком случае думаю головой, – буркнула Ира. – А ты только подкалывать умеешь.
– Может, и правда головой надо? – пробормотала Наташка, подошла и боднула стену. Ничего не изменилось.
– Головой! Точно! – воскликнула Катя. – Наташ, ты умничка!
Она шагнула к стене и, глядя на нее, мысленно представила, как возникает и расширяется дверной проем. Впрочем, нет, она это уже не представляла – проход в стене и правда появился.
– Гениально! – загалдели ребята. – Молодец, Катюха!
– Ничего гениального, – заявила Катерина. – Это было очевидным.
– Чего же ты тогда сама не сделала? – язвительно поинтересовалась Ирка.
– Да потому что хотела, чтобы кто-нибудь из вас догадался, плюсик бы за это от наставников получил. Мне-то он ни к чему. И Катюхе тоже, но она вас все равно его лишила.
Кате после этих слов стало так обидно, что она едва не заплакала.
– Ребята! – сказала она. – Честное слово, я не хотела! Я ни о каких плюсиках не думала, просто собиралась всем нам помочь. Простите…
– Перестань, – погладила ее по плечу Ира. – Никто так про тебя и не подумал. Катрин просто выделывается, ей стало обидно, что ты оказалась умнее.
– Ой-ой, – закатила глаза Катерина. – Конечно, она умнее, куда мне до нее! Я ведь в лесу жила. Дурочка-Снегурочка.
– А Снегурочка разве в лесу?.. – негромко произнес Ваня.
– Просто «дурочка» с «зазнайкой» не рифмуется, – пояснила Ирка.
Катерина презрительно фыркнула и первой вышла из столовой.
– По-моему, наша несравненная королева снова обиделась, – сказала Наташа.
– Ну зачем вы так? – нахмурился Лешка и отправился следом за ведьмочкой.

Глава десятая,
в которой друзья попадают в деревню

У Кати на душе было не просто неприятно, а гадко – другого и слова-то не подобрать! Ну почему они стали так часто ссориться с Катериной? Да, такое случалось и раньше, но все-таки последнее время они жили очень даже дружно, как самые настоящие сестры. И вот, стоило поехать на учебу, как ведьмочку словно подменили! И она ведь не только с ней, Катей, ссорится, но и с другими ребятами тоже.
Ладно в самом начале поездки – там она явно обиделась на то, что не ее назначили старшей. Но ведь не могла она не понимать, что Катя в том не виновата! А сейчас и вообще этого старшинства не стало – и все равно дело дошло до ссоры…
Возможно, дело было еще в том, что Катерина рассчитывала на более серьезную учебу, она ожидала, что поедет учиться в Германию – как уже состоявшийся мистик, чтобы набираться высшего мистического мастерства. Но эту поездку было решено отложить еще на три года, а ведь это так долго! Понятно, что «сестренка» сильно расстроилась. Но ведь и сама Катя мечтала о том же самом, и для нее известие об отсрочке было невыносимо обидным. Только она это все-таки приняла, смирилась, решила набраться терпения, а не срывать свою обиду на других! Мало того, она действительно обрадовалась за друзей, которым разрешили попробовать стать мистиками, и охотно согласилась поехать вместе с ними на эти испытания. Да и сама она надеялась научиться чему-то новому и полезному – где еще можно получить такой опыт? Неужели Катерина воспринимает все по-другому? Странно, ведь они с «сестренкой», как объяснял Катипап, две ипостаси единой сущности. И Катя решила при первой возможности серьезно и откровенно поговорить обо всем этом с Катериной.

А пока нужно было догонять друзей, которые все уже покинули столовую. Катя поспешно проскользнула в стенной проем, который прямо на глазах начал сжиматься. Может, она и сумела бы сделать его снова, но зачем рисковать?
Оказавшись в коридоре, она быстро догнала ребят и зашагала вместе с ними. Первыми по-прежнему шли Катерина с Алексеем. У Кати внутри шевельнулось было что-то неприятно-горькое, но она мысленно прикрикнула на себя: «Немедленно прекрати! Лешка – молодец, он единственный заступился за Катюху!» Горький ком немного успокоился, но полностью все-таки не исчез. А вскоре она о нем почти забыла, потому что, после того как они раза три повернули, впереди показалась стена, означающая конец коридора. Конечно, это мог быть и тупик, но чутье подсказывало Кате: там есть выход наружу.
И вскоре они действительно вышли из здания. Впереди было поле, а за ним – негустой, светлый лесочек. К нему вела грунтовая дорога, которая словно приглашала по ней прогуляться. Можно было, конечно, еще посмотреть, что находится с другой стороны здания, но всем уже не терпелось куда-то пойти, да и кто знает, пока они будут обходить постройки, не увидят ли их наставники, не вернут ли обратно, так и не дав погулять. В общем, даже не сговариваясь, друзья зашагали к мирно зеленеющему впереди лесу.
Дорога возле него не закончилась, ребята пошли дальше и вскоре вышли к раскинувшемуся за лесом селению. Там было не больше двух десятков домов – одноэтажных, бревенчатых, напомнивших Кате о давних поездках в деревню. Да это и была самая настоящая деревня, о чем говорил и покосившийся на обочине дороги указатель: «д. Всемож».
Катерина с Лешей остановились возле него. Притормозили и все остальные. Ведьмочка обернулась и спросила вполне дружелюбно, словно никакой ссоры не было:
– Ну что, пойдем дальше? Может, кто-нибудь молочка нам нальет, я бы не отказалась.
– Молочко – это хорошо, – мечтательно зажмурился Ваня и погладил себя по животу.
– Я молоко не хочу, – сказала Ира, – но посмотреть, как в деревне живут, интересно.
– В мистической деревне, – негромко добавила Наташа, но ее услышали все.
Энтузиазма во взглядах сразу поубавилось, но Катя, обрадованная, что «сестренка» перестала дуться, восторженно заявила:
– Так ведь это даже еще интересней!
– Ага, – растянула рот до ушей Катерина. – В мистической деревне и домовые могут жить, и лешие, и бабки-ежки всякие. Интересно – аж жуть!
Ирина от этих слов слегка вздрогнула, а вот Лешка заявил:
– Конечно, интересно. В реальном мире ведь такого не увидишь.
– А вот тут я хочу пояснить, – встрепенулась ведьмочка и обвела всех строгим взглядом. – Или напомнить, если кто-то знал, но забыл, – стрельнула она глазами на Катю. – Мистический мир так же реален, как и тот, в котором вы привыкли жить раньше. Если обычные люди его не видят, это не значит, что его не существует в действительности.
– Да мы уже поняли, что он существует, – улыбнувшись, притопнул Иван, как бы подтверждая этим реальность окружающего.
Но Катерина осталась серьезной. И продолжила:
– Это не компьютерная игрушка, где вас сто раз убивают, а вы все равно живехоньки. Здесь умирают так же, как и в обычном мире, – раз и навсегда. Про леших и бабок-ежек я пошутила, но тут могут быть и другие опасности, которых в вашем мире нет. Так что будьте внимательны. Я это не просто так говорю.
– Я уже вижу опасность, – дурашливым тоном сказала Ирина. – Вон птички летят, как бы нас не склевали.
Катя машинально глянула вверх – по небу и впрямь очень быстро летели две птицы, ласточки или стрижи, она плохо в этом разбиралась.
– Это не шутки! – сердито выкрикнула Катерина. – Но я вам не нянька, делайте что хотите, мое дело предупредить.
– Там и в самом деле птицы, – сказала Катя «сестренке». – До этого мы тут никакой живности не видели.
– Вообще-то животные в отличие от людей мистический мир видят, – все еще ворчливо, хоть и явно оттаивая, сказала ведьмочка, – но заходить в него не очень-то любят. Обычно, если от кого-то спасаются. Или очень голодные.
– Спасибо, успокоила, – хмыкнул Иван. – Может, тогда и нам пора спасаться?
– Я и говорю: сейчас нас склюют, – продолжала дурачиться Ирка. – Потому что птички очень голодные.
– Да ну вас! – отмахнулась Катерина и зашагала вперед, в деревню.
Остальные тронулись следом. Катя догнала «сестренку». Затевать серьезный разговор, о котором она думала ранее, было сейчас не особо уместно, но покончить с взаимными непонятками все равно очень хотелось. И она негромко сказала:
– Ну чего ты дуешься, а? Мне не по себе, когда ты такая.
– Я не дуюсь, – буркнула Катерина. – Просто достало все. Они думают, что это все хихоньки, привыкли, что дома все с ними нянчатся – учителя, родители. А здесь реально все по-другому. Все только кажется простым и безопасным, но я нутром чую, что здесь не все так просто. Испытания могут оказаться серьезней, чем я думала.
– Я тоже чувствую, что здесь как-то… напряженно, – не сразу подобрав слово, согласилась с ней Катя. – Но я не только об этом. Ты и на меня будто сердишься, что ли. Не надо, а?
Ответить «сестренка» не успела. Она вдруг замерла и предостерегающе вскинула руку. Смотрела она при этом вперед и чуть в сторону – на заросшую травой обочину. Катя перевела туда взгляд и сразу увидела стремительно мчащийся вдоль дороги серый комок. Он совершал мощные длинные прыжки, словно заяц, а заметив мелькнувшие длинные уши, Катя поняла, что это заяц и есть. Кто-то из ребят увидел и причину его отчаянного бегства и выкрикнул:
– Смотрите, лиса! Ого, какой хвост!
За серым ушастиком и в самом деле рыжей стрелой летела лисица.
– Спасайся, зайчик! – завопили друзья. – Эй, ты, с хвостом, а ну, брысь!
Заяц вдруг резко метнулся к росшим в сторонке кустам и скрылся за ними. Лиса ринулась туда же. Чем кончилась погоня, узнать не довелось. Катя очень надеялась, что зайке удалось спастись. Но ее заинтересовало и другое, о чем она тут же поделилась с Катериной:
– Вот и звери появились. Сначала птицы, теперь они… Это точно мистический мир?
– Точно, – кивнула «сестренка». – Сама, что ли, не чувствуешь? Хотя да, здесь все очень реалистичное, не то что там, у вагона. Можно с непривычки и спутать. И животных для одного места многовато.
– Может, для этого все и устроено, чтобы мы запутались?
– Это только для них еще могло бы сработать, – мотнула Катерина головой на ребят, – но не для нас с тобой. Думаю, это часть какого-то представления.
– Испытание?
– Может быть. Посмотрим. Я ведь не зря ребятам сказала, чтобы не расслаблялись. Больше напоминать не буду.
Катя немного подумала и решила, что может сделать это и сама – все-таки она переживала за друзей и хотела, чтобы они достойно справились с учебой и стали мистиками. А потому она обернулась к ним и сказала:
– Это может быть неспроста. Возможно, началось испытание. Соберитесь, будьте внимательней!
– И эта туда же! – закатила глаза Ирина. – «Будьте внимательней! Будьте внимательней!» Птичка пролетела – ой, беда-беда! Зайка проскакал – спасайся, кто может!
– Мы ведь вам добра желаем! – воскликнула Катя, начиная понимать «сестренку». – Зачем ты так?
– Видишь ли, Катя, – сказал Иван. – Мы ведь не маленькие, сами все понимаем. Зачем постоянно напоминать, что вы нас круче?
– Да разве об этом речь?.. Я просто хотела…
На глазах вдруг выступили нежданные слезы. Катя резко отвернулась и быстро зашагала вперед, решив, что тоже больше не будет никому ни о чем напоминать – «сестренка» права: пусть делают что хотят.
Кстати, разогнавшись, она обогнала Катерину и вышагивала теперь впереди всей растянувшейся вдоль дороги процессии. До ближайшего дома оставалось всего метров двадцать, как сзади прозвучал встревоженный голос Наташки:
– Ой! Там волки!
– Да не, наверное, собаки, – сказал кто-то из мальчиков.
Катя обернулась. Со стороны леса в их сторону бежали два больших серых зверя. И хоть раньше она никогда наяву волков не видела, сразу поняла: это именно волки, а не собаки. Опасность чувствовалась столь явно, будто в воздухе разлился ее неведомый запах. Она выражалась еще в том, что звери приближались молча, без рычания и лая, что лишь подчеркивало серьезность их намерений. И несмотря на то, что Катя решила насчет друзей буквально минуту назад, она закричала им:
– Это волки! Волки, а не собаки! Нужно спасаться! Давайте скорее – вон в тот дом!
И она рванулась к спасительному бревенчатому строению первой – не потому, что испугалась за себя больше, чем за других, а чтобы убедиться, открыта ли дверь. К счастью, та распахнулась без проблем, и Катя, удерживая ее открытой, стояла на крыльце до тех пор, пока в дом не забежал последний из друзей. Сама она прошмыгнула в сени и захлопнула дверь буквально в последний момент – один из волков уже взлетал по ступенькам. К огромной Катиной радости, изнутри у двери имелся засов, который был достаточно прочным, чтобы выдержать напор злобных хищников.
Ребята, прижавшись друг к дружке, испуганно замерли в сенях, чуть в стороне от них стояла Катерина. Волки царапали снаружи дверь и бились в нее, и хотя было понятно, что открыть они ее не сумеют, ведьмочка все же сказала:
– Предлагаю зайти внутрь, что мы здесь топчемся? Впрочем, как хотите, а я пошла.
И она, распахнув ведущую в жилую часть дома дверь, тут же за нею и скрылась.
– Пойдем, пойдем! – позвал остальных Лешка и последовал за Катериной.
Катя снова была последней, закрыв за собой и эту дверь.
Внутри большую часть занимала русская выбеленная печь, а еще там был дощатый стол и длинная лавка вдоль него – и все. На этой лавке ребята тотчас и расселись, поглядывая то на окна, то на дверь. Катя тоже посмотрела в окно, но из него крыльца не было видно, и волков пока тоже. Можно было перевести дух и подумать, что же делать дальше.
– Вот тебе и «Всемож», – проворчал Ваня. – Попили молочка.
– Главное, не паниковать, – невольно вырвалось у Кати, и она быстро добавила: – Только не думайте, что я вас поучаю, я это больше себе говорю.
– Да не, все правильно, – кивнул Лешка. – Паниковать точно не стоит, это никому никогда не помогало. Тем более мы сейчас в безопасности. И вообще, даже если эти волки долго не уйдут, нас же здешние учителя хватятся и в конце концов выручат.
– Если только это не часть испытания, – негромко произнесла Катерина, но ее все услышали.
– Что же это за испытание? – нахмурилась Наташка. – Что мы теперь можем сделать?
– Мы все можем… – пробормотала вдруг Катя, и на нее устремились вопросительные взгляды друзей. Пришлось пояснить, хоть она и сама не была ни в чем точно уверена: – Это название… Я подумала, что это подсказка для нас. «Всемож» – что-то вроде того, что мы «все можем».
– Что именно «все»? – озвучила Ирка возникший у всех вопрос.
– А вот это мы сейчас и узнаем, – сказала Катерина.

Глава одиннадцатая,
в которой друзья узнают о своих необычных способностях

Ведьмочка прищурилась и обвела всех вопросительным взглядом, будто ожидая, что кто-то подаст идею. Но ребята молчали – они понятия не имели, как проверять их возможные способности. Да никто из них, собственно, и не верил, что вдруг стал всемогущим.
– Ну ладно, – сказала Катерина. – Начнем с самого простого. Помните, в поезде пытались угадать, что я задумала?
– Хочешь повторить? – спросила Катя. – Но у нас нет ни бумаги, ни ручки.
– А зачем? Какой смысл обманывать? Каждый ведь хочет выяснить, может он читать мысли или нет.
– Только ты очень мудреное не загадывай, – сказал Ваня.
– Вот-вот, – поддакнула Ира. – А то загадает чего-нибудь на китайском!
– Я не знаю китайского, – успокоила ее Катерина.
– Неважно, знаешь или нет, главное – не загадывай.
Друзья засмеялись. На душе у всех сделалось чуточку легче – Катя это реально почувствовала. И ей вдруг пришла в голову интересная мысль. Она сказала:
– А угадайте, о чем сейчас подумала я! Это не на китайском, честно. Кать, только ты молчи, ага? Не возражаешь?
– Да ладно, пусть угадывают, мне-то что, – пожала плечами «сестренка».
Катя сосредоточилась и спросила:
– Ну что, кто готов?
– Ты подумала, что у тебя какая-то идея… – задумчиво проговорила Наташа.
– Это и так понятно, – фыркнула Катерина. – Вы отгадайте, какая именно! То есть не отгадайте, а прочитайте у нее в голове.
– Что-то про буриме, – негромко произнес Иван, а потом сказал более уверенно: – Точно, про буриме! Чтобы нам сейчас сыграть.
– Ого… – заморгала Ирина. – Я тоже про буриме услышала, но подумала, что мне показалось, потому что глупость же.
– Чего вдруг глупость-то? – удивленно посмотрела на подругу Катя. – Сколько раз уже играли!
– Так ведь бумаги-то нет, – сказал Алексей, – сама же говорила.
– В этом и смысл! – оживилась Катя. – Я вот что подумала… Это, конечно, хорошо, когда кто-то что-то подумал «погромче» – и все его услышали. А если это в такой обстановке, когда вокруг враги и нужно их обхитрить? Если нужно, чтобы твою мысль услышали только свои или вообще только кто-то один? Вот я и решила: а давайте сыграем в буриме, но без бумаги! Я придумаю первую строчку, а слово с рифмой мысленно передам следующему, Наташе вот. Она придумает свои строчки и передаст рифму Ване, ну и так до Катерины. И мы так сможем не только потренироваться читать мысли другого, но и передавать свои только кому-то одному. Это ведь и правда потом может пригодиться!
– Ага… – задумчиво произнесла Катерина, а затем тряхнула челкой: – Ага! Это ты круто придумала! Играем. А ты начинай тогда. Только давайте чего-нибудь веселое сочиним, для поднятия духа.
Кате ничего веселого в голову не приходило, и она подумала, что с этим справятся остальные. Сама же придумала такую первую строчку: «Мы спасались от волков» – и стала мысленно передавать Наташе слово «волков». Лицо девочки озарилось счастливой улыбкой, из чего Катя сделала вывод, что она сумела принять ее посыл. Через какое-то время Наташка повернулась к Ване и пристально, словно гипнотизируя, уставилась на него. Затем сыграли Леша с Ирой, а через какое-то время Катерина, замыкавшая круг, сказала:
– Готово. Давай, Катюха, зачитывай первая!
Катя торжественно выдала:

– Мы спасались от волков!..

Наташа подхватила:

– Говорили много слов,
Но они не помогли.

Ваня не заставил себя ждать:

– За собой мосты сожгли
И закрылись от волков.

Потом был Лешка.

– Говорили много слов -
И хороших, и плохих.

Дальше Ира.

– Не спасет нас этот стих,
Волки все равно съедят…

И Катерина закончила:

– Будет праздник у ребят!

Все какое-то время молчали. Потом Лешка заявил:
– Да уж, весело получилось, обхохочешься!
– А почему у всех волки, волки, волки? – нахмурилась Наташка.
– Потому что каждый только о них и думал, – хмыкнула Катерина. – Да так сильно, что все это слышали.
– А «говорили много слов» вообще у двоих было, – заметил Иван.
– Это говорит о том, что думать только для кого-то одного у вас получается еще очень плохо, – снова пояснила ведьмочка. – И вообще, вы почти все очень громко думали, даже когда не надо было.
– Но все-таки мы смогли угадывать мысли! – восторженно воскликнула Ирка. – У нас у всех получилось! Может, мы и правда всё теперь можем?
– Давайте еще что-нибудь придумаем, – сказала Катя, – тогда и узнаем.
И тут под полом раздался громкий шум.
– Это кто?! – ахнула Ирина. – Волки?
– Вряд ли, – тихо сказала Катерина. – Волки бы не стали так шуметь. Да и как бы они туда забрались?
– А т-тот, кто шумит, как т-туда забрался? – дрожащими губами произнесла Наташа.
Откровенно говоря, Катя тоже почувствовала, что дрожит – слишком уж непонятными и жуткими были доносящиеся снизу звуки. Создавалось впечатление, что там кто-то злобно расшвыривает все, что попадается под руку, но это еще ладно. Куда страшнее было громкое, сиплое дыхание и низкий, утробный рык. Катя даже подумала, что, если волки уже были, почему бы не появиться медведю? Похоже, она подумала об этом слишком «громко», потому что Ирка тут же озвучила ее мысль:
– Ребята, там медведь! Ой, я боюсь!
Она прижалась к сидящему рядом Лешке и обхватила его руками. Катерина тут же нахмурилась:
– Ну-ну, без паники!
– А по-моему, как раз пора паниковать, – пробурчал Ваня. – Внизу – медведь, снаружи – волки…
– Вот именно, что пока внизу, – аккуратно высвободившись из Иркиных объятий, поднялся Лешка. – Я думаю, вот этот квадрат с железным кольцом, – показала он на пол, – это дверь в подвал… или как он там называется?.. погреб?.. Короче, нам нужно ее придавить чем-то тяжелым, чтобы снизу ее не смогли открыть.
– Из тяжелого здесь только стол, скамейка и мы, – сказала ведьмочка.
– Вот и давайте поставим туда стол и скамейку. И сами тоже встанем.
– И сколько так будем стоять? – проворчал Иван.
– Пока нас не спасут. Во всяком случае, если мы ничего не будем делать, спасать будет точно некого. – Леша схватился за столешницу и кивнул Ване: – Давай, берись за другой край стола, понесли!
Но сделать они ничего не успели. Закрывавшая проход в погреб квадратная дверь с грохотом вдруг распахнулась, и оттуда показалась голова… Нет, это был не медведь. Катя невольно подумала, что медведю бы она обрадовалась куда больше – во всяком случае, тот был всего лишь животным, пусть и очень большим и опасным. Для того же, что сейчас выбиралось из погреба, в ее лексиконе попросту не нашлось нужных слов. Кроме разве что «чудище», «уродище» и «мамочки, ужас-ужас!».
Голова у существа была огромной и абсолютно безволосой, очень похожей на голый череп. Только не белый, и даже не желтый, а бледно-зеленый, с отвратительными коричневыми пятнами. Над покатым лбом топорщилось три рога, похожих на коровьи. Глаза глубоко запали в глазницы и буквально светились оттуда злобным алым огнем. Вместо носа чернела треугольная яма. А челюсти далеко выпирали вперед, словно у недоразвитого крокодила. Зубы, которыми то и дело клацало чудище, были тоже крокодильими – большими, острыми, частыми. А когда этот мерзкий урод высунулся из погреба по пояс, стало видно, что его огромное мускулистое тело покрыто зеленоватой, блестящей от слизи чешуей. Передние лапы напоминали мощные стрелы экскаватора с широкими когтистыми ковшами.
– Бежим! – рванулась к входной двери Катерина. – Быстро!
– Там же волки! – завопила Ирка.
– От них есть хоть какой-то шанс отбиться, а от этого – нет!
– Она права! – закричала и Катя. – Бежим!
Чудище уже полностью выбралось из погреба, и подгонять никого не пришлось.
Из дома выскочили быстро, но на крыльце все равно замерли, тревожно озираясь вокруг. Волки наверняка были где-то рядом, возможно, притаились вон за тем забором, или за соседним домом, или за другим, чуть подальше. Стоит побежать, как они непременно бросятся следом, нападут, растерзают!.. Так наверняка думал каждый из ребят, не только Катя. Но она понимала, как, скорее всего, и любой из них, что оставаться здесь было не менее опасно – мерзкое чудовище выберется сейчас наружу – и тогда им точно несдобровать.
Катя переглянулась с «сестренкой» и мысленно спросила ее:
– Что будем делать? Побежим?
– А что остается? Пока волков не видно…
– Тогда командуй.
– Что, самой надоело?
– Перестань, сейчас не до этого! Командуй, времени нет!
И Катерина, осознав, видимо, что препираться сейчас не просто глупо, но и чревато бедой, подняла руку и выкрикнула:
– Внимание! Делаем то, что я скажу, не рассуждая! Бежим сейчас туда, откуда пришли. Бежим быстро, не оглядываясь! – Она резко опустила руку. – Вперед!
Катерина уже рванула с места, но тут вдруг взвизгнула Ирина, а потом закричал Ваня:
– Осторожно! Там чудище!
Катерина остановилась и завертела головой. Катя тоже глянула туда, куда показывал Иван. Из-за соседнего дома вышел и стремительно приближался к ним такой же чешуйчатый монстр, что выбрался из погреба.
– Там тоже! – завопила Наташка, тряся рукой в другую сторону.
– И там! – вновь оглушительно завизжала Ирка.
Действительно, рогатые склизкие твари подступали к ним со всех сторон. Их уже было пять, шесть… И в любой момент из дверей сзади может показаться седьмой!
– Но мы же всё можем! – обращаясь ко всем, замахал вдруг руками Лешка.
– Что именно можем, что?! – выкрикнул Ваня. – Сражаться с ними? Чем? Голыми руками?! Или стать ветром, чтобы улететь?
И тут двор стремительно пересек заяц. Тот ли это был ушастик, что удирал недавно от лисы, или какой-то другой, было неизвестно, да и неважно. Но это натолкнуло Катю на мысль. Она не была уверена, что из этого что-то получится, но почему-то именно сейчас ей подумалось, что ради чего-то подобного им и была дана эта подсказка: «Всемож». Главным сейчас было донести это до остальных так, чтобы никто в том не усомнился, потому что иначе – уж в этом она точно не сомневалась – у них ничего не получится.
– Мы всё можем! – бешено выкатив глаза и потрясая кулаками, завопила она. – Нам дана эта сила! Превратимся в зверей – и спасемся! Представляйте себя в теле животного! Ну же! Быстрей!..
Помогло ли неистовство, с которым она это прокричала, или уверенность, с которой она произносила слова, или же главную роль сыграла приближающаяся со всех сторон смертельная опасность, но Катин призыв на друзей подействовал. И вот уже взвились в небесную высь два быстрокрылых стрижа, вот метнулся к дороге еще один заяц, а за ним погналась неведомо откуда взявшаяся лиса… Катя с огромным облегчением поняла, что друзья действительно приняли облик представителей животного мира. А вот этот огромный волк с вздыбленным серым загривком – откуда он взялся? Ведь это она представила себя в теле сильного, свирепого хищника с острыми и крепкими клыками! Ну да, она теперь видит все так, словно стала ниже ростом, как раз с такой высоты и смотрел бы на мир взрослый волк, в которого она и превратилась.
И тут второй волк сверкнул на нее стальным взглядом, и в голове зазвучал голос «сестренки»:
– Чего пялишься? Думала, я козликом стану? Не дождешься. Давай зададим этим кракозябрам жару!
Это предложение Кате очень понравилось. Что интересно, хоть чешуйчатых рогатых уродов было уже семеро, а их только двое, страха она больше не ощущала. Совсем, абсолютно, ни малюсенькой капельки! Наоборот, она чувствовала в себе такую поистине звериную силу, такой азарт, что готова была схватиться и с целой стаей любых самых жутких тварей. Потому что не было во всем мире зверя более сильного и бесстрашного, чем она! Катя серой стрелой метнулась к ближнему монстру, обрушилась на его чешуйчатую грудь когтистыми передними лапами и сомкнула челюсти на зеленовато-коричневой шее…
Дальнейшее происходило словно в кровавом тумане. Она впивалась когтями в уродливые тела, раздирала их сильными звериными лапами, рвала длинными, острыми клыками, не ощущая при этом ни жалости, ни усталости – упиваясь лишь собственной исключительностью, мощью и силой.
При этом она совершенно забыла не только о том, кто она такая на самом деле, но и о том, что сражается с нечистью не одна. И лишь когда последний монстр был повержен, она опять встретилась взглядом со вторым волком. Шерсть на ее загривке встала дыбом. Катя, а точнее, свирепая волчица, которой она теперь стала, оскалила зубы и, зарычав, пошла на соперницу, которая, словно в зеркале, повторяла все ее действия.

Глава двенадцатая,
в которой сообщается о неожиданном и не самом приятном решении наставников

Непонятно, чем бы это кончилось, ведь Катя реально перестала себя контролировать – ту часть сознания, которая была именно ею. Звериные инстинкты, разбуженные схваткой, завладели ею практически полностью. Вероятно, то же самое происходило и с Катериной, потому что она вела себя точно так же.
И тут Катя почувствовала болезненный удар по затылку, будто кто-то ее туда сильно клюнул. Затем еще и еще. Она зарычала, встряхнула головой, но удары продолжались. Отвлекшись, она на какое-то время упустила из внимания вторую волчицу, а когда вновь посмотрела на нее, с удивлением увидела, как та раздраженно мотает головой, по которой, нарезая в воздухе быстрые круги, молотит клювом маленькая птичка.
Человеческое сознание стало возвращаться к Кате. Первой разумной мыслью было: «И у меня то же самое», а потом, уже полностью осознав себя прежней, она отчетливо поняла: «Да это же девчонки!» Она хотела им крикнуть, что все, больше клевать не надо, но волчья гортань сумела издать лишь хриплый нечленораздельный рык. Краем глаза она заметила рядом еще какое-то движение и резко повернулась, ожидая нападения новых монстров. Но, к своему удивлению, увидела со всех ног бегущих к ним зайца и лису. Причем короткохвостый серый ушастик вовсе не убегал от рыжей хищницы, они мчались бок о бок, а подбежав ближе, оба зверя уселись и стали выжидающе смотреть на волчиц. «Вот и мальчишки примчались, – сообразила Катя. – Интересно, кто из них кто?»
А потом вторая волчица странно вдруг выгнулась, поднялась на задние лапы и… вновь стала Катериной. Внимательно осмотревшись вокруг, она махнула рукой:
– Всё, никого больше не видно, можете возвращаться.
Катя зажмурилась, представила себя в привычном облике и в следующий миг, выпрямившись и открыв глаза, увидела, что у нее снова человеческие руки и ноги. Потом она увидела, как обе быстрокрылые птички сели на землю и почти одновременно стали прежними Ириной и Наташей. Затем лиса превратилась в Лешку, а чуть позже на месте зайца уже стоял Иван.
– Уф-ф, – с облегчением выдохнула Катя. – Хорошо, что все на месте.
Она вдруг заметила, что мальчишки стоят, опустив головы, а у Вани и вовсе пылают щеки.
– Ребята, вы чего? – шагнула она к ним.
– Им стыдно, что сбежали, – хмыкнула Катерина.
На девчонок она при этом даже не посмотрела, но Ирка тут же вскинулась:
– Они не виноваты! То есть… мы не виноваты. Мы ведь раньше ни в кого не превращались! Откуда мы знали, как это правильно делается? Катюха крикнула, чтобы мы представили себя в теле животного, а какого именно? Я вдруг вспомнила птиц, которых мы видели, – и вот…
– А я как увидела рядом птицу, так и… – пробормотала Наташка.
– А я вообще не знаю, как… почему… – пропыхтел Ваня. – Я не собирался в зайца… Просто в памяти мелькнуло.
– Да и я как-то… – развел руками Леша. – А потом побежал, не потому, что испугался, а оно само собой вышло, когда зайца увидел.
– У ребят просто сработали животные инстинкты, – повернувшись к «сестренке», сказала Катя. – У нас с тобой, между прочим, тоже.
– Но мы-то с тобой не в цыплят превратились. Мы стали защищаться от этих гадов, – кивнула Катерина на разбросанные вокруг тела монстров.
– Потому что мы ведьмы, хоть и тоже пока неумелые. Чуть друг дружку не погрызли, – спасибо, девчонки вовремя остановили.
– Мы тоже хотели вас разнять, – сказал Иван, – но не успели.
– Вот, – кивнула Катя. – Наши друзья – настоящие молодцы. Когда увидели, что мы с тобой в беде, они сумели побороть инстинкты и бросились на помощь. А ты ворчишь!
– Уже и поворчать нельзя, – буркнула ведьмочка, но тут же озорно улыбнулась: – Ну что, понравилось? Поздравляю! Вот и вы становитесь мистиками.
– Непонятно, правда, как, – нахмурился вдруг Иван. – Никаких способностей не было, и вдруг – раз! – умеем превращаться в животных.
– Мне кажется, вам просто дали попробовать, что это такое, – задумчиво произнесла Катерина.
– А так разве бывает? – спросила Катя.
– До этого момента я думала, что нет.
– Что ты имеешь в виду?
– Пока точно не знаю, – досадливо поморщилась «сестренка», но тут она спохватилась: – А чего все застыли? Будем ждать, пока еще кто-нибудь не захочет нами перекусить?
– Просто дальше идти что-то уже не хочется, – озвучила общую мысль Ирина.
– Вот именно, – кивнула Катерина. – Дальше я и не предлагаю. Я о том, что надо возвращаться. И как можно скорее! Давайте все живо вперед, мы с Катюхой прикроем.
– Лучше я прикрою! – одновременно выкрикнули и сделали по шагу вперед Ваня и Леша.
– То есть вперед вы предлагаете пропустить девчонок? – прищурилась ведьмочка. – Очень благородно.
– Да нет, мы не это имели в виду… – потупился Ваня.
– Просто впереди-то уже известно, что опасности нет, – пояснил Алексей, который тоже заметно смутился.
– Правда? – всплеснула руками Катерина. – То есть если мы там уже прошли, то вся нечисть в ужасе разбежалась и больше никогда не вернется?
– Я понял, – буркнул Иван. – Идем, Леха!

Мальчишки зашагали к дороге и повернули в сторону учебных построек. Ирина с Наташей отправились следом. Немного отстав, за всеми пошли и «сестренки».
– Ты это специально, чтобы поговорить? – негромко спросила Катя.
– И для этого тоже. Но и насчет того, чтобы прикрывать, я не просто так ляпнула. Кто знает, кого они еще на нас выпустят? Так что не забывай оглядываться.
– «Они» – ты имеешь в виду наставников?
– А кого же еще? – буркнула Катерина. – Понятно же, что все это было подстроено. И зверушек с птичками нам сначала показали, вроде как подсказку дали, и название деревни – тоже явная подсказка. Не пойму только одного: чего они хотели этим испытанием добиться?
– Как чего? Испытать нас, а скорее именно новичков, как они сумеют в кого-нибудь превратиться, чтобы спастись от опасности.
– Меня тут два момента смущают. Во-первых, почему они превратились в разную мелюзгу, а не в волков, как мы с тобой? Ведь так было бы логичней, чтобы на равных сражаться с тварями.
– Зато мелюзга сумела удрать – это ведь тоже спасение.
– Девчонки еще могли так сделать сознательно, да и то сомневаюсь, что о других бы не подумали, а вот парни… Не верю, что они такие трусишки. Особенно Лешка, который уже не раз себя показал.
– Думаешь, это тоже было подстроено? – удивилась Катя. – Но зачем? Чтобы именно нас с тобой проверить – справимся или нет?
– Или чтобы нас с тобой столкнуть лбами… – задумчиво произнесла Катерина. – Ведь именно этим чуть дело не кончилось.
– Но ребята нам как раз и помешали сцепиться! Они же все вернулись, даже девчонки. Девчонки вообще первые…
– С этим наставники могли просчитаться. Ну да ладно, – тряхнула темной челкой ведьмочка, – может, у меня уже паранойя. Меня больше смутило другое. Как наши отважные друзья вообще смогли в кого-то превратиться?
– А! – вспомнила Катя. – Ты про это тогда и говорила, что раньше, мол, не знала, что так бывает?
– Ну да, – кивнула ведьмочка. – Ребята ведь не мистики. Не у всех и явные способности были… Чтобы такие трюки выделывать, даже имея способности, учиться нужно. А тут вдруг в один миг все стали мистиками! Не нравится мне это. Что-то тут не так.
– А не может быть такого, – начала размышлять Катя, – что ребята и не стали пока мистиками и что это именно наставники превратили их в животных? Просто дали им ощутить на себе, что это такое? Потому, кстати, и превратились они не в тех, в кого бы, может, сами хотели, а именно в тех, в кого задумали учителя.
– Гм-м… – задумалась Катерина. – В этом что-то есть… Хотя тоже непонятно, почему именно в тех животных, которые разлетелись-разбежались. Опять получается, чтобы нас наедине в волчьих шкурах оставить?
– Может, просто случайно так вышло, – пожала плечами Катя.
– И еще одна странность, – задумчиво продолжила ведьмочка. – Перед этим мы играли в буриме, и все наши смогли направлять и угадывать мысли. Кто лучше, кто хуже, но все. Или скажешь, это тоже за них наставники делали? Но ведь потом никто не жаловался, что кто-то к нему в голову подсаживался.
– Мы же не знаем, на что наши учителя способны. Наверняка они умеют много такого, о чем ты не знаешь.
– Возможно. Но все равно сомнительно. Забраться в сознание, чтобы посочинять дурацкие стишки? Им что, больше делать нечего?
– Как же ты не понимаешь? – встрепенулась Катя. – Так они дали ребятам понять, что они теперь могут то, чего не умели делать раньше! Чтобы это «Всемож» стало для них не пустым словом. Чтобы смогли поверить, что и в животных превратиться им под силу.
– Ну-ну, «Всемож», – пробурчала Катерина.
– Что?..
– Я говорю, все может быть. Хотя мне это все равно не очень нравится.

Друзья прошли через знакомый лесочек, потом через поле и вновь очутились у того самого здания, в которое их привезли для учебы. Перед входом их поджидала Мэйд. На ней были все те же темно-синяя юбка и светло-бежевая блузка, вот только на сей раз женщина не улыбалась. Наоборот, она выглядела очень серьезной, даже сердитой.
– Почему вы ушли без разрешения? – спросила она, глядя почему-то прямо на Катю.
Катя и ответила – вопросом на вопрос:
– А у кого было спрашивать?
– Разумеется, у кого-то из нас.
– А вы – это кто? – спросила вдруг Катерина. – Нам еще не сочли нужным сказать, кто из вас кто и у кого нужно что-то спрашивать.
Мэйд посмотрела на нее с таким каменным выражением лица, что Катя поспешила загладить резкость «сестренки»:
– Никого же из вас не было! Мы поели, никто не приходил, вот мы и пошли…
– Следовало сидеть и ждать. К тому же вы покинули здание, а без проводников или кого-то из наставников это делать строжайше запрещено.
– Теперь мы будем знать, – натянуто улыбнулась Катя. – А вы кто? Проводник или наставник?
– Я занимаюсь организационными вопросами, – туманно ответила Мэйд.
– Организационными? – подхватила Катерина. – Это, случайно, не вы организовали то, что с нами там случилось? – мотнула она головой назад.
– Почему вы решили, что там, – выделила Мэйд голосом последнее слово, – что-то было организовано?
– Потому что, – буркнула ведьмочка.
А Кате стало и впрямь совершенно ясно, что все происходило неспроста, она увидела, что Мэйд явно не хочет отвечать на вопрос. Та и не стала, вместо этого строго заговорила о другом, из чего стало ясно, что за ними во время этой самовольной отлучки как минимум наблюдали.
– Мы планировали проводить ваше обучение в одной общей группе. Но после случившегося решили пересмотреть первоначальные планы.
– Вы нас хотите разделить? – удивленно заморгала Катя. – Но нас и так всего шестеро!
– Нам не понравилось поведение двоих из вас, а именно мистиков. Мы даже хотели отправить их назад, но…
– Мистиков?.. – От изумления Катя даже перебила Мэйд. – Но ведь мистики – это мы с Катериной!
– Вот именно, – пронзила ее Мэйд ледяным взглядом. – Как раз вас мы и думали после случившегося отправить домой. Но посчитали, что ваше присутствие принесет обучающимся больше пользы, чем вреда. Особенно если мы вас разделим.
– Интересно, что же мы такого натворили? – засопела Катерина. – Может быть, то, что не дали себя сожрать вашим чудищам?
– Они не наши, – хладнокровно ответила Мэйд. – И ваша вина заключается вовсе не в этом. Нам показалось недопустимым то, как вы повели себя дальше. Вы едва не устроили между собой кровавую схватку.
– Но не устроили же!
– Потому что вам помешали. И вы прекрасно знаете это сами. Данный инцидент дал нам понять, что вы обе имеете одинаковые задатки лидера и стремитесь к верховодству, используя самые агрессивные методы.
– Да ни к чему мы не стремимся! – воскликнула Катя. – Лично мне совсем не хочется быть главной. А тогда все случилось только из-за инстинктов волков. Просто после схватки звериная сущность стала сильней человеческой. Ну или как там это бывает у хищников…
– Волчья сущность только лишь усилила ваши задатки и стремления. Как бы то ни было, спорить уже бесполезно, решение принято: во избежание дальнейших конфликтов вы будете разделены на две учебные группы по три человека.
– И мы с Катюхой будем в разных, – угрюмо хмыкнула ведьмочка.
– Разумеется, – коротко кивнула Мэйд.

Глава тринадцатая,
в которой треугольники становятся главной темой урока

Поскольку Катя жила вместе с Наташей, она разумно предположила, что и заниматься будет с ней в одной группе. Оставалось узнать, кто у них будет третьим. Или третьей, что казалось менее вероятным – неужели Катерина будет учиться с обоими мальчиками? Хотя почему бы нет, но если следовать той же самой логике, то Катерина живет в одной комнате с Ирой и вряд ли на занятиях их разлучат. Но это были только Катины предположения – как будет на самом деле, она знать, конечно же, не могла. Тем более поняла уже, что предугадать решения здешних наставников было почти невозможно.
На следующее утро примерно через полчаса после завтрака один из Проводников – трудно было сказать, новый или кто-то из прежних, все они казались на одно лицо, – привел их с Наташкой в учебный класс. Это была совсем небольшая, в треть обычного школьного класса комната все с теми же серыми стенами и непонятно откуда льющимся светом. Минутой позже туда привели Ивана. Катя одновременно обрадовалась и огорчилась. Радость ей доставило то, что она верно угадала насчет мальчишек, а огорчило, что это не Лешка. Правда, Катя тут же спросила себя: а зачем тебе Лешка, ты что, и правда в него влюбилась? Немного подумав, сама же себе ответила: нет. Вообще, конечно, если уж совсем начистоту, Алексей Безбородов ей, конечно, нравился. Еще с той поры, когда заступился за нее перед хулиганами. Да и вообще он был очень даже неплохим парнем – добрым, порядочным и вполне симпатичным. Но чтобы вот так прям влюбиться, мечтать и вздыхать – это нет. Тем более она прекрасно видела, что Катерина к Лешке неровно дышит, так зачем же переходить дорогу «сестренке»? Поэтому, подумав еще немного, Катя решила, что даже хорошо, что с ней будет учиться не Леша, а Ваня. И сама отвлекаться меньше будет, и Катерине радость.
Поэтому она совершенно искренне улыбнулась Ивану и сказала:
– Ого, ты с нами! Рад?
Она, разумеется, догадывалась, что Иван бы куда больше обрадовался, если попал бы в одну группу с Ириной, тем не менее Митрофанов ответил:
– Конечно, рад. А как нас вообще будут учить, ты знаешь?
– Понятия не имею, – пожала плечами Катя. – Хотя нас и так вроде уже начали… Ну, там, в деревне этой.
– То была практика, – вступила в беседу Наташа, – а сейчас будет теория. Если честно, мне теория даже больше нравится – есть время подумать, поразмышлять над чем-то новым, а если непонятно – спросить.
– Наверное, нас будут учить заклинаниям, – сказал Ваня. – Абра-швабра-кадабра и все такое.
– Да ну, – помотала головой Катя, – вряд ли. Это только в сказках всякие заклинания, а на самом деле все происходит силой мысли. То есть, конечно, сила-то у мистиков настоящая, но управляют они ею мысленно. Хотя я и сама не все знаю. Точнее, вообще почти ничего не знаю. Так что будем вместе всему учится. Надо будет, и «абракадабру» твою вызубрим.
– Тсс! – вдруг выдала Наташка, и Катя, подняв голову, увидела, что в классе стоит и смотрит на них женщина. Катя удивилась, как же та сумела так неслышно войти? Может, переместилась в пространстве? А что, опытные мистики наверняка умеют еще и не такое!
Наставница оказалась очень похожей на Мэйд – может, они были сестрами? Собственно, от их прежней знакомой она отличалась лишь цветом волос и одежды. Волосы наставницы были немного длинней и чуть более темными, почти черными. Юбка и блузка оказались того же строгого покроя, только юбка была коричневой, а блузка белой.
– Садитесь, – коротко бросила женщина.
В классе стояло три парты, каждая на одного ученика, как в американских школах, по крайней мере именно такие Катя видела в зарубежных фильмах. Парты стояли в один ряд, и она выбрала ту, что была по центру. Слева села Наташа, справа Иван.
– Кто есть кто из вас, я знаю, – сухо произнесла наставница, – меня же зовут Тиша.
– А отчество? – поинтересовался Ваня.
– Достаточно имени. Просто Тиша. И сразу хочу предупредить: задавать вопросы с места без моего разрешения нельзя. Только после того, как я сама вас об этом спрошу, и после того лишь, как поднимете руку. Разговаривать между собой во время занятий тоже нельзя. Есть вопросы?
Катя подняла руку.
– Да, Юлаева, – вопросительно посмотрела на нее Тиша.
– А что будет с тем, кто нарушит эти правила? – спросила Катя.
– Пусть это станет для него сюрпризом, – растянула наставница губы в подобие улыбки. – Могу лишь обещать, что каждый раз нарушителей будет ждать что-то новое. И уверяю вас, впечатления останутся надолго. Вот только не обещаю, что они будут приятными.
Катя вновь подняла руку:
– Можно еще вопрос? Вы будете применять на занятиях с нами мистическое учение Одэс?
Вопрос оказался для наставницы неожиданным, во всяком случае так показалось Кате в наступившей вдруг тишине. Но заминка была недолгой, и Тиша произнесла строгим учительским тоном:
– Одэс доступен только для имеющих мистические задатки, сначала мы должны их выявить. Но кое-что из самого начального уровня, конечно же, будем применять. Впрочем, мы не станем раскрывать перед вами наши планы и методы.

А потом начался сам урок. И Катя убедилась, что она была совершенно права, сказав Ивану, что понятия не имеет, как их будут учить. Потому что началось все вообще с очень странных вещей. Для начала Тиша подняла над собой невесть откуда взявшийся белый кружок величиной с тарелку и спросила:
– Что это?
Катя и Ваня с Наташкой недоуменно переглянулись. Наставнице это не понравилось.
– Смотрите сюда, а не друг на друга! И отвечайте на вопрос: что это? Митрофанов, слушаю.
– Круг, – пожав плечами, поднялся Иван.
– Хорошо, садись. И впредь, – это относится ко всем, – отвечая, можете не вставать. Лебедева, что это? Повторять уже сказанное нельзя.
– Тарелка, – сказала Наташа.
– Допустим. Теперь Юлаева.
Катя подумала, что больше вариантов особенно и нет. Но раз нельзя повторяться… И она внезапно выпалила:
– Черный квадрат!
– Замечательно, – кивнула Тиша. – А что скажут насчет цвета остальные? Только ничего не выдумывайте, что видите, то и говорите. Но повторяться по-прежнему нельзя!
Катю это удивило. Как можно не повториться, если видишь то же самое, что и тот, кто отвечал перед тобой? Между тем наставница попросила ответить Ивана.
– Я вижу белый цвет, – сказал тот.
– А ты, Лебедева? – посмотрела на девочку Тиша.
– Я вижу серый. Потому что смотрю на стену.
Признаться, Кате Наташкина находчивость понравилась. Узнать мнение наставницы не удалось. Та лишь снова сухо проговорила:
– Хорошо. А теперь пусть каждый из вас покажет треугольник.
– Как его показать? – удивленно сказала Наташа. – У нас же ничего нет.
Наставница прожгла ее взглядом и произнесла таким жестким тоном, что у Кати по коже побежали мурашки:
– Я уже говорила, что задавать вопросы с места нельзя. Нужно поднять руку и дождаться, пока я разрешу. Сейчас я это повторила в последний раз. В следующий стану наказывать сразу, без предупреждения. А теперь Лебедеву ждет вот какое наказание… Она сказала, что не может показать треугольник. Что ж, я ей помогу.
В следующее мгновение Наташки не стало. Вместо нее на стуле, прислонясь к столу, стоял большой равнобедренный треугольник ярко-желтого цвета.
– Что вы творите?! – подскочил с места Ваня. – Немедленно верните Наташу!
Теперь в треугольник превратился и он. Еще больше Наташиного и зеленого цвета. Покачнувшись, он плашмя упал на пол.
– Юлаева, подними, пожалуйста, фигуру, – вежливо попросила Тиша.
Катю же словно парализовало – она не могла не только пошевелиться, но и произнести ни единого слова.
– Что же ты, Екатерина? – мягко, почти ласково спросила наставница. – Испугалась за своих товарищей? Напрасно, с ними не случилось ничего страшного. Через одиннадцать минут они вновь станут прежними.
– П-почему через одиннадцать? – удалось все же Кате разлепить губы. Правда, голова еще соображала плохо, оттого и спросила глупость – первое, что в эту пустую голову пришло.
– Потому что это наказание, – как ни в чем не бывало ответила Тиша. Логики в ее ответе Катя не уловила, но решила не переспрашивать. К тому же наставница пояснила сама: – Десять минут для наказания – слишком банально, да и мистики вообще не любят круглых чисел. Меньше – несерьезно, мы ведь не в детском саду. А все, что длится двенадцать и более минут, приобретает свойства постоянства. Ты ведь не хочешь, чтобы у твоих друзей стала проявляться треугольность в их привычках, поведении и прочем? Острые углы при любых отношениях не очень-то хороши, правда?
– П-правда, – все еще слегка заикаясь, выдавила Катя.
– Ну, разумеется, ты это хорошо знаешь, – расплылась в радостной улыбке Тиша. – Потому вас и развели с Катериной по разным группам.
– А при чем здесь Катерина? – К Кате вернулась наконец способность изъясняться нормально.
– Ну как же? Разве не острые углы ваших завышенных амбиций стали причиной конфликта? Если не считать еще одного неприятного треугольника… Впрочем, прости, это уже не мое дело. Подними лучше этот треугольник, я ведь просила.
– Какой треугольник? – не тронулась с места Катя.
– Да что с тобой такое? Вот этот, зеленый, конечно же.
– Я не про этот. Какой неприятный треугольник вы имели в виду?
– Ну хорошо, раз ты настаиваешь, – игриво махнула рукой наставница. – При других учениках я бы не стала, но сейчас они все равно ничего не слышат… Только давай-ка сначала подними фигуру, я не люблю, когда игнорируют мои просьбы.
Катя встала, подошла к превращенному в треугольник Ивану, подняла его и прислонила к парте.
– Говорите, – требовательно посмотрела она на Тишу, уже догадываясь, что именно та хочет сказать.
– Да ты садись, садись, – заулыбалась та и, когда Катя вернулась на место, заговорщицки зашептала: – Мне показалось, что вы с Катериной обе неравнодушны к Алексею Безбородову. Ах, этот проклятый любовный треугольник так мешает девичьей дружбе, правда?
– Ничему он не мешает! – чувствуя, как лицо заливает румянцем, выкрикнула Катя. – То есть никакого треугольника нет, что вы такое придумали?
– Правда? – дурашливо заморгала наставница. – Ой, тогда хорошо. А то я переживала, не расстроишься ли ты, что Катерина занимается вместе с Безбородовым… Но знаешь, если тебе интересно, я стану по-дружески рассказывать, как там у них дела.
– Не надо мне ничего рассказывать! – еще сильней вспыхнула Катя. – Если будет нужно, Катерина мне сама все расскажет… – Тут она поняла, что попалась в расставленные наставницей силки. Ведь если ей и в самом деле все равно, зачем нужно, чтобы хоть кто-то ей это рассказывал? Да ей и было все равно! Ну, почти… Во всяком случае, это уж точно не Тишино дело.
Но та затрясла головой:
– Нет-нет, она тебе ничего не расскажет!
– Вы плохо знаете, какие между нами отношения. Мы практически сестры, у нас с Катериной нет друг от друга секретов.
– Как это прекрасно, – всплеснула руками Тиша. – Непонятно лишь, почему же тогда вы едва не загрызли друг дружку? Впрочем, дело сейчас даже не в этом. Она ничего не сможет тебе рассказать, потому что до конца учебы вы не увидитесь. Такое уж принято решение. Так что я все-таки помогу тебе, и мы иногда будем по-девичьи шушукаться.
Наставница подмигнула, и Кате вдруг стало так гадко на душе, словно она предала «сестренку». Она чуть было не выкрикнула, что не будет она слушать никакие сплетни, но в последний миг спохватилась, подумав, что третий треугольник будет здесь явно лишним. Правда, ей стало интересно, в какой цвет его бы покрасила Тиша. А та вдруг снова подмигнула:
– В красный. Ты как раз сейчас этого цвета.
– Вы что, читаете мои мысли?!
– Если ты имеешь в виду, не залезла ли я тебе в голову, то нет. Да ты бы и сама это почувствовала и вряд ли бы меня пустила. Но эта мысль была буквально написана у тебя на лице. Сначала ты собралась что-то ляпнуть, это было по тебе видно, потом спохватилась, что я тебя накажу – ты невольно глянула на фигуры друзей, а потом в твоих глазах мелькнул интерес – в продолжение темы не трудно было догадаться какой. Между прочим, читать по лицам – очень полезное умение, советую его приобрести и развивать.
У Кати едва не сорвалось с губ: «Вот и научите!» – но тут раздался голос Наташки:
– Ой!.. Я ногу отсидела. Обе ноги… И руки… И…
– Сумма твоих углов? – быстро спросила у нее наставница.
– Сто восемьдесят градусов.
– Цвет?
– Желтый. Ой… Что-то я…
– Все хорошо, Лебедева, ты показала отличный треугольник. Но больше никаких вопросов с места!
Тут стал самим собой и Ваня. Поежился, переступая с ноги на ногу, недовольно засопел, но промолчал. Глянул в Наташкину сторону, увидел, что с девочкой полный порядок, и сел на место.
– Я вижу, Митрофанов, – одобрительно кивнула Тиша, – что и ты наконец-то усвоил: иногда лучше молчать, чем говорить.

Глава четырнадцатая,
в которой происходит неожиданная встреча

Наставница оказалась права, «сестренку» Катерина с тех пор так и не видела. Мало того, на завтрак, обед и ужин, а также на непродолжительные прогулки в унылый скверик возле учебного корпуса их водили вдвоем с Наташей, даже Ваню Митрофанова они видели только на уроках. Причем он стал очень неразговорчивым и на вопросы о том, как поживает Леша Безбородов, или отмалчивался, или отвечал «хорошо», «нормально», не более того. Впрочем, его можно было понять. Кате тоже стало ужасно скучно от такой учебы уже через пару дней. Да и что это за учеба? Если на первом занятии Тиша показывала им геометрические фигуры, то следующие тоже не отличались большим разнообразием и наличием хоть какого-то смысла, не говоря уж о пользе… Да, Катя понимала, что учебный процесс в мистической школе наверняка должен отличаться от привычных уроков в обычной средней и что реальный его смысл не обязательно должен быть сразу понятен, но что, например, должен был значить такой вот урок, когда вошедшая в класс наставница, даже не поздоровавшись, сказала:
– Растопырьте пальцы и поднимите руки.
Наташа и Катя, коротко переглянувшись, сделали то, что просили, а Иван, о чем-то, видимо, задумавшись, руки поднял, но пальцы растопырить забыл.
Тиша, как и предупреждала на первом уроке, повторять задание не стала и тут же наказала ученика. Ваня превратился в деревце с раскидистыми ветками. А дальнейший урок проходил в таких примерно диалогах… Наставница спрашивала, требуя, чтобы ответы учеников ни в коем случае не повторялись:
– Сколько пальцев на твоей левой руке, Наталья?
– Пять, – отвечала ученица.
– Сколько пальцев на твоей правой руке, Екатерина?
– Пя… э-э-э… столько же.
– Конкретней, Юлаева!
– Три плюс два.
– Не верно. Четыре плюс один.
Ну и дальше в таком же духе. Катя искренне не могла понять, как подобная ерунда может помочь ее друзьям стать мистиками, тем более что часть уроков они проводили в виде треугольников, деревьев, велосипедов и прочих неодушевленных предметов. Однажды Тиша превратила Ваню в его собственный скелет, который между тем вполне себе мог двигаться, что выглядело весьма жутковато. Наташа весь тот урок просидела бледная как мел, и Катя очень боялась, что девочка упадет в обморок.
В другой раз, зайдя в класс, наставница встала перед ребятами, да так и простояла в полной тишине, не шевелясь, весь час. Она даже не моргала, и у Кати возникли подозрения, что Тишина сущность в это время находилась совсем в другом месте, а здесь оставалась лишь пустая оболочка – интересно лишь, живая ли, не манекен?
Или наоборот – Тиша весь урок мгновенно перемещалась из одного места класса в другой. Задачей учеников было не стрелять при этом глазами, а смотреть в одну точку, что оказалось невыносимо сложным и скучным процессом.

Через неделю таких вот занятий Наташа спросила у Кати во время прогулки:
– Тебе не кажется, что нас ничему не учат? Во всяком случае я совсем не ощущаю себя хоть чуточку мистиком. Скорее я стала ощущать себя дурочкой, которую из меня делают.
– Но ты ведь сумела превратиться в птицу, – сказала Катя, хотя и сама себя чувствовала примерно так же, но не хотела вселять в Наташу еще бо´льшие сомнения.
– Это было только однажды, тогда, в той деревне. Я потом несколько раз пробовала – ничего не вышло. Ни в птицу, ни в зайца, ни в кошку… Только когда Тиша во что-то в наказание превращала, но это же не я сама.
– Видишь ли, – пожала плечами Катя, – откуда нам знать, как учат на мистиков? Да, я тоже в непонятках – все не так, как я думала… Но вдруг именно так и нужно? Может, тут даже не столько знания важны, а наша реакция на все это. Ведь нас не столько даже чему-то научить собирались, как определить, может ли кто-то из вас стать мистиками.
– Зачем тогда вы с Катрин здесь? Про вас и так известно, что вы мистики. К чему вас мучить всякой ерундой вроде того, сколько пальцев на руке и сколько носов на голове?
– Может, мы с ней нужны в качестве образцов для сравнения.
Сказав это, Катя подумала: а вдруг так и есть? Они с Катериной – вроде эталонных единиц измерения подросткового мистицизма… Сказала и тут же представила себя и «сестренку» в виде двух увесистых гирек. Она не смогла сдержать смех, и Наташа посмотрела на нее с откровенной жалостью:
– Вот-вот, скоро с ума сойдем от такой учебы. Хоть бы с остальными повидаться, узнать, как они там.
– Неплохо бы… – негромко откликнулась Катя и невольно нахмурилась.
Наташа не знала, и она ей об этом не рассказывала, но Тиша выполнила свое обещание и стала «по-дружески» рассказывать Кате, как обстоят дела у Катерины с Алексеем. Катя пыталась не оставаться с наставницей наедине, но той удавалось ее подлавливать. А отказаться от подобных «задушевных» бесед напрямую было делом рискованным – наказание наверняка не заставило бы себя ждать. Вот она, стиснув зубы, и выслушивала самые натуральные сплетни о том, как Катерина с Лешей неразлучны, ходят за ручку, смотрят друг на дружку влюбленными глазами, воркуют как голубки…
«Ну и пусть, – думала Катя, – мне-то что? Зачем мне все это нужно знать? Если у „сестренки“ все так хорошо в личном плане, я за нее только рада! Хоть для двух человек в этом храме тоски нашлось что-то хорошее. Хоть кто-то здесь счастлив – уже достижение. Если я Катюхе сейчас и завидую, то только поэтому, а не потому, что Лешка выбрал из нас двоих именно ее».
Наверное, она все-таки немножко лукавила. Все равно было чуточку обидно, что не она стала предметом Лешкиного обожания. Но во-первых, она и в самом деле не считала себя в него влюбленной, а во-вторых, прекрасно понимала, что все получилось очень даже логично, ведь рядом с ним сейчас была именно Катерина, а не она. Если уж сама судьба так распорядилась – так тому и быть. И она действительно этому радовалась, пусть и с небольшой горчинкой легкой грусти.

В тот день во время ставшей уже привычной, но все равно бесконечно нудной послеобеденной прогулки Катя задумалась и отвлеклась, а когда очнулась, поняла, что Наташи нет рядом. Потеряться в небольшом, ограниченном живой изгородью кустарника скверике было невозможно, а покинуть его – тем более, ведь за кустами присутствовала еще и невидимая мистическая ограда. И когда Катя осмотрела прогулочную площадку внимательней, конечно же, сразу увидела Наташку – та просто подошла слишком близко к одному из кустов и внимательно рассматривала мелкие белые цветочки на нем.
А потом она подошла к Кате и процедила:
– Не стой на месте, не привлекай внимание!
– Чье внимание? – удивленно заморгала Катя. – Что с тобой?
– Ничье не привлекай. Думаешь, за нами не присматривают? Будем неспешно прогуливаться, и что бы я тебе ни сказала, не ори и не дергайся.
– Да почему я должна орать и дергаться? Ты можешь объяснить? Ты вообще на себя не похожа, Наташ… Не заболела?
– Говорю же, не дергайся! И физиономию попроще сделай. Вот так… Теперь иди. Спокойно, не торопись. Молодец… А теперь слушай. Во-первых, я сейчас не Наташка…
– А кто?! – подпрыгнула Катя.
– Да не ори ты! – зашипела Наташа… или все же не Наташа?.. – И не прыгай. Я Катерина. Непонятно, что ли? Или ты кого-то другого ждала?
– Я никого не ждала… – Катя все-таки сумела взять себя в руки и заговорила более спокойно. – Но как ты сумела это сделать? И где теперь твое тело?
– Как-как?.. Где-где?.. – заворчала Катерина. – Тебе не все равно? Ну да ладно, слушай, а то еще лопнешь от непоняток… Тут этих сквериков несколько, я подсмотрела случайно, мы гуляем в соседних. Так что подселить сознание к Наташкиному проблем не было. С моим телом было чуть посложней. Но я придумала. Сказала наставнице, что голова болит, та разрешила остаться в комнате, полежать. Я подселилась в Иркину голову, и мой полутрупик остался валяться в кроватке, а я в Иркином теле подошла на прогулке к тем кустам, что между нашими площадками, дождалась, пока с вашей стороны подойдет ближе Наташка, – и все дела. Поняла теперь, бестолковка? Или вместе с совестью и остатки мозгов растеряла?
– Я поняла… – растерянно пробормотала Катя, но встряхнула головой и возмущенно добавила: – Но почему ты так со мной разговариваешь? Что не так с моей совестью? Мы с тобой вообще уже неделю не виделись, как я могла тебе что-то сделать? Да и зачем?
– Со мной-то ты не виделась! Зато кое с кем другим…
– С кем еще-то? С Наташей? Тебе что, стало обидно, что я теперь с ней общаюсь, а не с тобой? Но ведь я в этом не виновата, ты же знаешь. Если нас так расселили…
– Слушай, не прикидывайся, а? – возмущенно зашипела Катерина. – При чем тут Наташка? Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду Лешку… Вот только не надо мне ничего говорить! – вскинула она руки в ответ на изумленно вытаращенные Катины глаза. – Мне наставница все рассказала. И как вы с ним под ручку ходите, и как шушукаетесь, обнявшись, по углам, и как…
– Да ты о чем вообще?! – завопила наконец Катя, но, спохватившись, зажала рот ладонью, а потом заговорила хоть и по-прежнему возбужденно, но все-таки тише. – Как я могу обниматься с Лешей, если он учится с тобой, а я его, как и тебя, неделю не видела? И потом, это мне Тиша… наставница в смысле, рассказывала, как вы с ним за ручку ходите и все такое…
– Погоди… – замерла на месте Катерина. – Со мной учится Ванька. Ну еще Ирка, естественно.
– Ваня учится со мной, – поправила ее Катя. – С нами, со мной и Наташей. Извини, Кать, но с тобой все в порядке? Ты не могла, случайно…
– …перепутать Лешку с Иваном? – нервно хохотнув, закончила за нее «сестренка». – Это мне нужно очень сильно заболеть, а я вроде как здорова. То есть точно здорова, ты уж мне поверь.
– Но как могло получиться, что и ты, и я учимся вместе с Ваней? – заморгала Катя. – Или у нас в разное время занятия? Но зачем его решили вдвое больше обучать? И потом, он не рассказывал, что учится еще и с вами.
– Потому что это не Иван, – насупилась Катерина.
– А… кто?.. – сглотнула Катя.
«Сестренка» быстро повела вокруг взглядом и негромко проговорила:
– Слушай, давай двигаться, что мы опять встали как истуканы? Точно ведь что-нибудь заподозрят… – И когда они снова пошли вперед прогулочным шагом, продолжила все так же негромко: – Вместо Вани – подсадная утка, кто-то из наших учителей… Хотя какие они учителя? Ты видела, как они учат? Большей ерунды я в жизни не видела и не слышала! Или у вас по-другому?
– У нас тоже несут всякую чушь… Но я думала, что, может, так и надо. Я ведь не знаю, как учат мистиков.
– Вот уж точно не так, – буркнула Катерина, но все же заметила: – Хотя, если честно, я тоже точно не знаю. Может, это специальная методика такая. Или это даже не учеба, а какая-то сложная система тестов, чтобы определить, в ком из ребят есть мистические задатки.
– Я тоже так думала, – закивала Катя. – Но теперь вообще засомневалась. Получается, они нам с тобой специально врали, чтобы настроить нас друг против друга? А это для какого теста? Тем более нам-то с тобой зачем тесты, мы и так уже мистики… – Тут до нее наконец дошла одна очень важная мысль. Настолько важная, что она снова остановилась: – Погоди!.. Но если и у тебя, и у меня в группах вместо настоящего Вани кто-то из них, то где тогда настоящий Ваня?
– Не стой, не стой! – подтолкнула ее «сестренка». – И не нагнетай насчет Ваньки. Я думаю, кто-то один из них и есть настоящий, а другой – подставной. Меня куда сильней беспокоит…
– …где же тогда Лешка?! – ахнула, закончив за нее, Катя.

Глава пятнадцатая,
в которой составляется предварительный план и начинается его осуществление

Надо же было такому случиться, чтобы именно в этот напряженный момент в сквере появился один из проводников и поманил рукой девочек:
– Время вышло, идемте!
– Но ты же со мной останешься? – негромко и быстро спросила у «сестренки» Катя.
Та непонимающе заморгала и переспросила:
– Останусь… где?.. Ты хочешь еще погулять? Вряд ли нам разрешат…
– Да я не про это!.. – начала Катя, и затем до нее дошло, что отвечала ей вовсе не Катерина, а Наташа. Но чтобы убедиться в этом окончательно, она, как бы невзначай, сказала: – Я о том, что здорово мы с тобой поболтали, вот и спрашиваю, останешься ли еще – в том смысле, что поболтаем ли еще, не здесь, а вообще.
Объяснение получилось так себе, она бы и сама не сразу поняла, что тут к чему, а Наташка так и вовсе растерялась:
– Поболтаем, если хочешь, но… А о чем мы сейчас болтали? По-моему, мы вообще молча ходили. Хотя… Ты знаешь, я даже не помню, как мы сейчас гуляли. Помню, как вышли, как я подошла к кустику на цветы посмотреть и… Слушай, а мы правда о чем-то разговаривали? Такое ощущение, что я спала.
– Да нет, ты не спала, – убедительно сказала Катя, что, в общем-то, было правдой. Она вообще ужасно не любила лгать, но сейчас была уверена, что рассказывать Наташке о беседе с Катериной все-таки не стоит. Не то чтобы она не доверяла девочке, но теперь, когда открылись такие странные вещи, не было точной уверенности, кто вообще с тобой рядом. Если Иван – это подсадная утка, то почему бы и Наталье не оказаться такой же. А если и нет, то пугать раньше времени девчонку тоже ни к чему. Вот разберутся они с «сестренкой», что к чему, решат, что делать дальше, тогда и видно будет. Если, конечно, Катерина сумеет прийти к ней снова. Но в этом она почти не сомневалась, «сестренка» – та еще выдумщица. А сейчас, с Наташей, придется выкручиваться. И если уж совсем без вранья обойтись не получится – что ж, придется себя пересилить. С учетом, что потом она, конечно, во всем непременно сознается и попросит у всех, кого пришлось обмануть, прощения.
– Странно, – продолжала усиленно морщить лоб Лебедева. – Ничего не помню.
– Может, это цветы так подействовали? – придумала объяснение Катя. – Кто его знает, что тут, в мистическом мире, растет. Ты в следующий раз лучше к ним близко не подходи. Но я тебя уверяю, что вела ты себя вполне нормально, мы с тобой и правда ходили здесь и мило беседовали.
– О чем? – не отступала от «скользкой» темы Наташа.
К счастью для Кати, ей на выручку пришел Проводник.
– Что вы так медленно? – прикрикнул он. – Вы уже гуляете на две минуты дольше положенного! Поторопитесь!
Больше до конца дня Наташа Лебедева к этой теме не возвращалась, и Катя понемногу успокоилась. Но только лишь насчет этого. А вот тревога за Лешу Безбородова, напротив, все возрастала. Да и за всех друзей в целом, ведь если и раньше происходящее казалось ей странным, то теперь, после разговора с «сестренкой», возникло и укреплялось подозрение, что это было каким-то неправильным, а возможно, и опасным. И самое ужасное, она понятия не имела, что же теперь с этим подозрением делать и как узнать, где сейчас Лешка и все ли с ним в порядке. Она очень надеялась, что на завтрашней прогулке Катерина снова к ней присоединится и они смогут составить хотя бы какой-то план действий.
К огромному Катиному счастью, эта встреча состоялась даже раньше. Когда вечером в их с напарницей комнате потускнело освещение, что являлось сигналом к тому, что пора спать, и когда девочки разделись и улеглись в кровати, Наташа вдруг сказала шепотом:
– Эй, не спишь? Я тут.
– Где же тебе еще быть… – пробормотала начавшая задремывать Катя, но, быстро сообразив, кто именно с ней говорит, встрепенулась, разом забыв про сон: – Это ты? Но как?..
– Я оставила у Наташки в голове как бы такой… маячок, что ли, ну или метку, неважно, как это назвать. Важно, что теперь мне было не обязательно находиться с ней очень близко, чтобы подсадить свое сознание. Я ее чувствовала, оставалось только нужное время выбрать. Сейчас, по-моему, в самый раз – и моя безмозглая тушка в кроватке лежит, будто спит, и Натаха не будет переживать, что куда-то кусок памяти делся.
– Да-да, она во время прогулки эту пропажу заметила, – закивала Катя, – я ее еле успокоила.
– А что делать-то было? Пришлось рисковать, сама понимаешь.
– А может, тебе лучше не к ней, а прямо ко мне подселяться? Мы же с тобой долго в одной голове жили, нормально же получалось и общаться, и подозрений ни у кого не вызывать.
– Я об этом думала, но решила, что это может оказаться опасным. Во-первых, две мистические сущности в одном теле не видны только обычным людям, а хороший мистик наверняка что-то почует, как и твоя мама тогда. Во-вторых, если нас решат заблокировать, то в одном теле это сделать быстрей и проще – как в той поговорке про двух зайцев одним выстрелом. В-третьих, та же Наташка может начать что-то спрашивать, придется отвлекаться… Ну и все такое прочее. Хотя, разумеется, если другого выхода не будет, то так и сделаем – или ты ко мне, или я. Кстати, давай я сейчас к тебе ненадолго заберусь, поставлю такую же метку, как и Наташке, чтобы издалека можно было переместиться, а потом при случае и тебя научу, как со мной то же самое сделать.
И в следующее мгновение Катя вновь ощутила в своем сознании слегка уже подзабытое присутствие «сестренки». Та поставила ей ментальную метку и вернулась в Наташино тело.

Какое-то время девочки лежали молча, собираясь с мыслями. А потом Катя услышала:
– Я еще вот это сделала. На всякий случай.
– Что «это»?
– Ну, чтобы мысленно общаться… Ты тоже, кстати, вслух не говори, вполне могут подслушивать.
Только теперь Катя осознала, что голос «сестренки» звучит внутри ее головы. И она тут же задала мысленный вопрос:
– Ты это здорово придумала, мы теперь можем откуда угодно переговариваться?
– Нет, конечно! Только когда находимся рядом. Сила мысли, конечно, крутая штука, но для нее тоже нужна энергия, а человек, пусть даже мистик, – это все-таки не электростанция.
А потом они стали говорить о деле. Сначала обменялись идеями, что же все-таки происходит в этом странном учебном центре, но никаких здравых мыслей к ним в головы не пришло. Наоборот, напустили еще больше тумана. Досочинялись до того даже, что вокруг них не мистики, а инопланетяне – мол, те их похитили, залезли в головы, узнали, что они ехали на какую-то учебу, вот теперь и пытаются изображать учебный процесс, не зная точно, как это делается. И что они теперь находятся не на Земле, а на чужой планете, и что над ними скоро будут проводить опыты. А над Лешей уже проводят – потому его с ними и нет.
Такими фантазиями они в конце концов так себя напугали, что Катерина сказала:
– Хорош фигней страдать! Так мы ни к чему никогда не придем.
– А что мы вообще можем сделать? – спросила Катя. Вопрос ей самой казался риторическим, но «сестренка» на него ответила.
– Во-первых, не паниковать, – сказала она. – Во-вторых, не тупить. В-третьих, не подавать вида, что мы о чем-то подозреваем. А еще мы должны сделать хотя бы то, что можем сделать уже сейчас – выяснить, какой из Иванов настоящий.
– Да-да! – подхватила Катя. – И узнать у него про Лешку! Они ведь вместе живут, наверняка тот ему что-то рассказывает.
– А еще нам нужно хорошенько подумать о том, зачем нас с тобой настраивают одну против другой. Уверена, что это неспроста.
– Но даже если сразу не поймем, – добавила Катя, – нам, наверное, стоит им подыграть. Когда нам снова начнут что-то подобное втирать, нужно сделать вид, что нас это реально задевает.
– Что нас это офигенно бесит, – уточнила Катерина. – Что мы готовы разорвать друг дружку на кусочки. Вот тогда и увидим, что они станут делать дальше.
– Ты знаешь, что я сейчас подумала… – произнесла Катя.
– Догадываюсь, – буркнула «сестренка». – Ты сделала это так «громко», что не услышать было трудно.
– Все равно, послушай еще раз. Мне это кажется важным. Ты ведь и сама, наверное, заметила, что у нас с тобой в последнее время как-то все стало не очень – обидки какие-то, непонятки…
– Говори уж сразу, что у меня, а не у нас с тобой.
– Это не так важно. Главное, что это стало появляться. И кому-то это оказалось на руку. Вот они и воспользовались, решили это развить. Сделать так, чтобы разрыв между нами стал больше. Зачем, почему – пока непонятно, но ведь мы можем этому помешать! Тем, что не позволим нас рассорить, что мы останемся самими собой, практически сестрами, или, как говорят наши папы, двумя ипостасями одной сущности. Поэтому самое главное, что нам с тобой нужно помнить, это как…
– …не потерять себя в мистическом мире, – закончила за нее Катерина.
– Как не терять себя нигде и никогда! – добавила Катя. – Может, это им от нас и нужно.
– Перетопчутся! Ну а пока делаем вид, что у них все получается. И проверяем Ваньку.
Теперь, когда хотя бы какой-то план действий был составлен, на душе у Кати стало значительно легче. У Катерины, разумеется, тоже. Она сказала:
– Ладно, я к себе. Завтра вечером приду, обменяемся новостями. Споки ноки!
– Пока, – ответила Катя и впервые за несколько дней почувствовала себя действительно спокойной.

На следующий день, еще перед началом урока, Тиша, заглянув в класс, поманила Катю пальцем, а когда та вышла, заговорщицки зашептала:
– Ну все, Безбородов пропал.
– Как пропал?.. – похолодела Катя.
Она сразу вспомнила их с «сестренкой» разговор о том, что Лешки нет ни в одной из групп и что теперь вообще неясно, где он и что с ним. Поэтому у нее невольно вырвалось:
– Как же так? Как вы такое допустили?! Вы его хотя бы ищете?
Наставница дурашливо вдруг захихикала, и Катя с трудом удержалась, чтобы не сказать ей чего-нибудь оскорбительного. Но та резко перестала смеяться и спокойно, хоть и с хорошо слышимой иронией, сказала:
– Искать его незачем, разве что его украденное сердце… Впрочем, похитительница хорошо известна, и ты тоже прекрасно ее знаешь. А вот как мы такое допустили… Ты знаешь, Юлаева, даже мистикам подвластно не все. Мы можем сделать так, чтобы кто-то почувствовал к другому человеку сильную привязанность и тягу, и это будет очень похоже на то, что называется любовью, но все же истинная любовь неподвластна и нам. Нельзя заставить человека полюбить, как ни старайся.
Катя мысленно выдохнула. Теперь ей стало понятно, на что намекает наставница. Поняла она и то, что игра продолжается, а потому, как они и договорились с Катериной, стала подыгрывать Тише:
– Вы имеете в виду, что Леша по-настоящему влюбился в эту… в эту… – решив, что переигрывать все-таки тоже не стоит, она сделала вид, что пытается взять себя в руки, – …в мою так называемую сестру?
– Разумеется, – закивала Тиша. – Мало того, она отвечает ему взаимностью! Можешь себе представить, моя напарница застала эту парочку после занятий, когда эти голубочки… Мне даже стыдно произнести, что они делали…
– Целовались?.. – упавшим голосом пробормотала Катя. Получилось вроде бы правдоподобно.
– Именно! Вот до чего у них дошло. Но самое ужасное, как случайно подслушала моя напарница, Екатерина потом смеялась и говорила Алексею о тебе. Что, мол, ты там без него тоскуешь и даже не догадываешься, чем и с кем он сейчас занят.
– Какая она все-таки гадина… – прошипела, сжав кулаки, Катя. – Как жаль, что мы с ней еще долго не увидимся! Я бы ей сейчас…
– Ой-ой-ой! – замахала руками Тиша. – А вот этого не надо! Физическое насилие абсолютно исключено! И это просто замечательно, что вы долго не увидитесь.
– А я бы, может, и не стала физически, – сквозь зубы процедила Катя, вновь опасаясь, как бы не переборщить. – Я бы, может, разобралась с ней мистически. Нужно только подумать, как именно.
– Ну-ну, подумай, – уже совсем без иронии произнесла наставница и сказала уже обычным деловым тоном: – Но мы заболтались, между тем время занятий уже началось, идем в класс.

Во время урока Катя то и дело бросала взгляды на Ваню Митрофанова, пытаясь определить, тот ли он, за кого себя выдает, или подсадной экземпляр мистиков. Понять это «на глазок» у нее не получилось. Если Иван и был фантомом, то очень качественным, который вел себя в точности как обычный подросток. Оставалось одно: поговорить с ним лично. Но задавать прямые вопросы все же не стоило – Катя не хотела раскрывать, что она догадывается о непонятной игре учителей. И если этот Ваня был и в самом деле подсадкой, то об этом им немедленно стало бы известно. А тогда проводить дальнейшее «расследование» стало бы невозможно. Во всяком случае, чрезвычайно трудно.
И кое-что она все же придумала. Подойдя к Ивану после урока, Катя непринужденным тоном спросила:
– Вань, а скажи честно: тогда, на новогодней вечеринке ты мне это серьезно сказал или пошутил?
Иван удивленно поднял брови:
– На вечеринке? Ты имеешь в виду те дурацкие хороводы вокруг елочки в актовом зале?
– Ну… да.
– А что я говорил? Что нас принимают за первоклашек? Конечно, я это сказал серьезно. Или тебе самой было о-очень интересно в тринадцать лет петь про маленькую елочку и звать Деда Мороза?
– Я не про это… – Катя была уже почти уверена в том, что Ваня настоящий, но о том, что он сейчас вспомнил, не помнила она, а потому решила пойти ва-банк: – Я о твоем признании в любви…
Иван так вытаращил глаза, что Катя даже испугалась, не выскочат ли.
– Ты офигела, Юлаева? С чего бы я вдруг стал тебе в любви признаваться? Отстань от меня с этой ерундой!
– Спасибо, Ванечка, спасибо! – едва не прыгая от радости, проговорила Катя. – Прости, это была проверка. А настоящий вопрос у меня к тебе другой: как там Лешка? Что он рассказывает?

Глава шестнадцатая,
в которой присутствуют баран и стакан и разрабатывается план

Иван так на нее посмотрел, что Катя даже растерялась. Разве она спросила о чем-то таком, о чем говорить не принято? Вовсе нет, всего лишь поинтересовалась насчет их общего товарища… А из-за Ваниного взгляда можно было подумать, что она его подговаривает пойти у маленьких детей конфеты отнимать. Или он так отреагировал на ее слова о проверке? Катя решила поскорей пояснить, не раскрывая при этом реальной причины:
– Ты прости, это глупость, конечно. Но мне показалось, что ты себя как-то не так ведешь. Вот и подумала: а вдруг ты – это не ты, вдруг это наставник тобой притворился.
– Зачем?
– Ну, мало ли. Посмотреть на нас изнутри как бы. Не бери в голову, говорю же – глупость.
– Да, от такой учебы скоро точно крыша поедет. Но я, вообще-то, не этому удивился.
– А чему? Не тому же, что я спросила про Лешку.
– Как раз этому.
– Ясно, – насупилась Катя, – и ты туда же. Да не нужен он мне! В смысле, что никаких чувств и всего такого прочего я к нему не испытываю. Но ведь он тоже мой друг – вот я и поинтересовалась у тебя: как он там?
– А я именно этому удивился, – хмыкнул Иван. – Потому что откуда же я знаю? Я понятия не имею даже, где это «там»! В смысле он наверняка учится в другой группе, но это ты и без меня знаешь.
Катя чуть было не прокололась – едва удержалась, чтобы не выпалить, что Леши во второй группе нет. Ведь она бы не смогла объяснить, откуда это знает, не сказав правды, но тогда пришлось бы признаваться и в том, что в другой группе вместо Лешки второй он, Иван. Нет, эти сведения, в которых они с Катериной пока еще сами не разобрались, сообщать остальным было совсем ни к чему. Но почему Митрофанов ничего не знает про Лешку? Может, он все-таки подсадная утка и пытается ее сейчас запутать? И все же она спросила у него прямо:
– Но ты ведь живешь с Безбородовым вместе! Почему не спросил про учебу? Неужели неинтересно сравнить?
– Ты так и не поняла, – помотал головой Ваня. – Я не могу у него ничего спросить, потому что не видел его с тех пор, как нас разделили на две группы. Я живу не с ним.
– А… с кем? – заморгала Катя. – К тебе что, надсмотрщика подселили?
– Никого ко мне не подселяли, я один в комнате. Тоска – хоть вой!
– Но где же тогда Леша? – совсем растерялась Катя.
– Наверное, тоже один живет, – сказал Иван. – Я думаю, наставники не хотят, чтобы мы обсуждали с ребятами из второй группы наши занятия. Может, они у них по какой-то другой методике проводятся или еще что-то есть, что нам не стоит знать для чистоты эксперимента. Хотя скажу тебе по секрету, та методика, по которой занимаются с нами, мне совсем не нравится. Я не только не чувствую, что становлюсь мистиком, но я вообще скоро тут болваном стану. Даже думал уже, не плюнуть ли на все, не сказать, что я пас, пусть назад домой отправляют. К космосу вся эта лабуда меня точно ближе не сделает.
– А как же Ирка? – вырвалось у Кати.
– Вот, – кивнул Ваня. – Меня только это и держит. Если бы мы с ней были в одной группе, я бы с ней поговорил – может, и она бы захотела вернуться. А так получится, что я ее тут бросил.
Катю так и порывало сказать, что и ей самой уже очень хочется вернуться, что происходящее в этом странном учебном центре нравится ей все меньше и меньше. Особенно теперь, когда стало понятно, что о Лешиной судьбе не знает вообще никто из них. Но говорить пока ничего нельзя, потому что никто их так просто домой не отпустит, а как себя поведут при этом ребята – неизвестно. Зато почти наверняка станут более осторожными и внимательными их учителя. Или кто там они есть на самом деле? Может, и впрямь не зря она подумала о надсмотрщиках – вдруг эта учеба действительно всего лишь ерунда для отвода глаз, а их тут держат взаперти, в стороне от реального мира совсем по другим причинам. Правда, по каким именно, она не могла пока представить. Ладно еще они с «сестренкой» – все-таки мистики, пусть и неопытные, хотя непонятно, как они кому-то могли помешать… Но уж ребята – те вообще, как говорится, не при делах. И пока эти непонятки не прояснятся, совершенно точно не стоит разводить ненужную панику. Поэтому она как можно уверенней сказала:
– Ты молодец, Ваня! Ты правильно решил – не стоит принимать никаких поспешных решений, пока не поговоришь с Ирой. Я тебя понимаю, тебе и правда одному очень скучно, не знаю, как бы я на твоем месте выдержала. Но ты все-таки потерпи, я уверена – скоро что-нибудь прояснится, не будут же нас все время раздельно держать.
Заметно успокоившийся Ваня поблагодарил ее и ушел. А вот Кате стало по-настоящему тоскливо и страшно. И в первую очередь – за Лешку. Если его нет в обеих группах и с Ваней он не живет, то… Что именно «то», ей даже додумывать не хотелось. Но в голову все равно просилось только одно: Леши нет здесь вообще, ведь не занимаются же с ним отдельно, с чего бы?
Непонятно было и зачем наставникам натравливать их с «сестренкой» друг на дружку, непонятна была сама учеба, их здесь нахождение – непонятно было все! Но Леша… Может, рискнуть и спросить о нем напрямую у Тиши? Но ведь она и так о нем рассказывает – вот только неправду. И что, заявить: «Я знаю, что вы лжете, скажите честно, где Алексей Безбородов?» Но тогда всё, их с Катериной окончательно изолируют и не допустят, чтобы они впредь общались. Но что же делать? Вот-вот, нужно срочно поговорить с «сестренкой»!

Но срочно это сделать она, конечно же, не могла. Катерина обещала прийти вечером – оставалось только ждать. И вторая половина дня показалась Кате целой вечностью. Которая, к счастью, в конце концов все-таки кончилась – даже вечность имеет свои границы.
Когда Катя с Наташей улеглись наконец по кроватям, послышался шепот «сестренки»:
– Не спишь?
– Уснешь тут! – подскочила в постели Катя.
– У меня есть новости, – сказала Катерина, – точнее, одна: подсадка в нашей группе. Я аккуратно его порасспрашивала о нашей школе, он даже как зовут директрису не знает, прикинь!
– Мне и прикидывать незачем, – хмуро произнесла Катя. – Я тоже знаю, что подсадка у вас. Потому что наш Ванька – настоящий.
– О! Это круто. Узнала у него про Лешку?
– В том-то и дело, что узнала, – дрогнувшим голосом сказала Катя. – Но лишь то, что Ваня сам про него не в курсе – они не вместе живут. И я теперь почти уверена, что Лешки здесь нет вообще!
– Это плохо… – пробормотала Катерина. – Но все-таки думаю, что его держат где-то здесь.
– Зачем это им?
– Я понятия не имею, зачем им вообще это все. Но мы же с тобой уже поняли, что нас с тобой хотят непременно поссорить. А делают они это с помощью Лешки. В смысле он в их сказочке про любовь играет очень важную роль. И возможно, в финале этой сказочки они его и выпустят.
– Зачем?!
– Чтобы мы с тобой сцепились по-настоящему и доиграли сюжет до конца. Хотелось бы знать только, кому за это «кино» достанется приз. Я лишь уверена почему-то, что не нам с тобой.
– И что за приз – тоже неизвестно, – добавила Катя. – Как бы это узнать?
– Мне кажется, нам с тобой придется рискнуть, – немного подумав, решительно произнесла Катерина. – Чем ждать в непонятках, давай поторопим события.
– Это как?
– Спровоцируем наших учителей. Хотят нашей с тобой схватки – давай их к ней подтолкнем.
– Но мы же не знаем, что будет дальше!
– Вот и узнаем. А как иначе-то? Вдруг с Лешкой и правда беда, а мы тут страшными историями на ночь друг дружку развлекать будем?
– А давай я сначала попрошу встречи с ним? – предложила Катя.
– Уверена, что не согласятся. Но попробуй. Во всяком случае, это будет повод, чтобы потребовать смертельной битвы со мной! – Последнюю фразу Катерина произнесла трагическим замогильным тоном.
– Пожалуйста, только не шути про смерть, – передернула Катя плечами.

На следующий день по уровню странности урока Тиша превзошла саму себя. Но еще до его начала она подмигнула Кате и послала воздушный поцелуй – куда-то в сторону. Катя поняла это как намек: мол, голубки продолжают миловаться. И это ее даже обрадовало – будет повод начать после урока задуманный разговор.
А вот на самих занятиях наставница придумала следующее. Первым делом она объявила:
– Сейчас каждый из вас снова может превращаться в разные вещи. Не в совершенно любые, но в те, что я скажу, – без проблем. Вам лишь нужно будет в деталях представить нужный предмет и дать себе мысленный толчок для перехода в новое состояние. А начнем мы с того, что ты, Митрофанов, превратишься в барана.
– Поче… – возмущенно начал Ваня, но, к счастью, быстро вспомнил о том, что´ может последовать за пререкания, и решил выполнить задание, хотя, по Катиному мнению, оно само по себе мало отличалось от возможного наказания.
Баран в его исполнении получился вполне симпатичный, в пепельно-серых кудряшках, и на вид довольно нахальный – с вызывающим взглядом исподлобья и внушительными завитками рогов.
– Прекрасно, – кивнула Тиша. – А теперь ты, Лебедева, превратись в стакан. Пусть он стоит на твоем столе.
Наташа удивленно подняла брови, но спорить не стала, и скоро на ее парте заблестел стеклянными гранями самый настоящий стакан. Катю даже поначалу удивило, как легко и быстро получились у друзей превращения, и она даже подумала, а не начинаются ли и впрямь сказываться последствия их странной учебы, но потом она вспомнила о Тишиных словах: превращаться можно лишь в то, во что она скажет. Наверняка и превращения совершала она, внушая ученикам лишь видимость того, что они это делают сами.
– Твоя задача, – посмотрела наставница на Катю, – будет сложней. Ты сама должна понять, в кого или во что превращаться. Если сделаешь это правильно, зачет поставлю всем. Если нет – соответственно, все и не справились.
Катя откровенно растерялась. Что может быть общего между стаканом и бараном? Может, это намек на то, что на Кавказе любят есть шашлык из баранины, запивая его вином? Но вряд ли подросткам стали бы давать задания, связанные с алкоголем. Да и кого в таком случае должна была изобразить она сама – горца в папахе? Нет, тут было что-то другое…
Она мысленно забормотала: «Что же, что? Стакан – баран, баран – стакан…» И тут в голове будто реально щелкнуло: да это же рифма, прямо как в их любимом буриме! Значило ли это, что наставникам было известно, во что они любят играть, или это всего лишь совпадение? Сейчас это было неважным, главное, что Катя поняла: она на верном пути. Но какое слово могло быть продолжением рифмованной цепочки? На ум пришло сразу несколько: диван, баян, таракан… Превращаться в мерзкое насекомое ей очень не хотелось, да и логики она в этом совершенно не видела. А в том, что логика тут должна обязательно присутствовать, сомнений у Кати не было. И она стала напряженно думать. Итак, сначала Иван превратился в барана, потом… Стоп! Иван – баран, ведь это тоже рифма! Причем, превратившись в Ивана, она бы замкнула цепочку: на Ване все началось, им же и закончится. Непонятным здесь оставался стакан, хотя… Ну да, он же стеклянный – это могло быть намеком, что решение задачи очевидно, прозрачно. И Катя, не думая больше, приняла облик Ивана Митрофанова.
– Браво! – зааплодировала Тиша. – Всем за сегодняшний урок зачет.
Катя тут же вернулась в свой облик. Между тем Наташа с Ваней продолжали оставаться стаканом и бараном.
– Помогите им, они же сами не смогут, – напомнила Катя наставнице.
Но та мотнула головой и многозначительно улыбнулась:
– Ничего, пусть пока так побудут, чтобы не подслушивали наши секретики.
– Баран же с ушами, – ляпнула Катя.
– Но с бараньими мозгами. Поверь, я все учла. Кстати, ты поняла мой намек перед уроком?
– Воздушный поцелуй? В том смысле, что у Катерины с Лешкой все продолжается?
– О да! – всплеснула руками Тиша. – Продолжается, да еще как! Мне тебя так жалко, бедняжечка… По-моему, Лешу тебе уже не вернуть.
– Устройте мне с ним встречу! – выкрикнула Катя, понимая, что наступил удобный момент для задуманного.
– Ну что ты, – покачала головой наставница. – Этого делать нельзя. Мальчик ни в чем не виноват, а ты на него набросишься. У него начнется душевный раздрай, и он не справится с тестированием. А вдруг ему суждено быть мистиком, да не простым, а Высшим! Нет, мы не можем калечить Леше судьбу.
– Тогда, – стиснув зубы, процедила Катя, – дайте мне встретиться с этой… с этой…
– С твоей так называемой сестрой? Что ж, я думаю, это можно будет устроить.

Глава семнадцатая,
в которой Кате передают привет откуда она не ждала

На лице наставницы промелькнуло вдруг нечто такое, что Кате сделалось страшно. Не напрасно ли они с Катериной все это затеяли? Но нет, конечно же, нет, ведь если ничего не делать, то абсолютно неизвестно, что случится с ними дальше – возможно, нечто куда более страшное. Катя была уже почти уверена в этом и решительно отбросила сомнения, поскольку знала: они будут только мешать.
Между тем Тиша перешла к главному:
– Я расскажу своей напарнице о твоей просьбе – думаю, она мне не откажет, и уже сегодня я смогу вам с «сестрой» устроить встречу. И знаешь что? Не трать слов понапрасну, сразу тебе скажу: на нее они не подействуют. Она хоть еще и подросток, но уже настоящая ведьма. Как и ты, впрочем. Но в тебе куда больше человечности, и я искренне считаю, что ты больше достойна любви того парня.
– Я и не собиралась тратить слова, – вздернула Катя подбородок, – я думала сразиться с ней мистически, сила на силу. Кто победит, тот и будет с Лешкой.
– Даже если ты победишь в этой схватке, ты уверена, что она согласится его уступить?
Кате стало очень неприятно, и дело тут было не только в том, что она в принципе не любила врать, а сейчас вовсю приходилось это делать, но и в том, что именно они обсуждали: они говорили о Лешке, словно тот был не живым человеком с собственными мыслями, желаниями и чувствами, а являлся неким переходящим призом. Это звучало ужасно, но Катя знала: нужно терпеть и не подавать виду, как ей противно и гадко. Она и правда поморщилась, но это выглядело, как естественная реакция на Тишин вопрос. На который она тоже ответила вопросом:
– А что же тогда делать?
– Могу тебе подсказать… – Наставница подняла бровь, будто раздумывая, продолжать или нет, но потом все-таки продолжила: – Правда, вряд ли этому обрадуется моя напарница, но уж если я взялась тебе помогать, то ладно, скажу. Только молчок о том, что это посоветовала я!
– Обещаю, – кивнула Катя.
– Тебе будет нужно во время мистической схватки отправить Катерину в высший мир.
– Убить?! – ахнула Катя.
Наставница протестующе вскинула руки:
– Это не вполне смерть! Просто другой мир, в чем-то он даже лучше вашего.
Кате тут же вспомнились слова, сказанные ей прабабушкой Анной в том самом высшем мире: «Не бойся, этот мир не хуже. Он даже выше прежнего». А еще ей показалось странным, что Тиша сказала не «лучше нашего», а «лучше вашего», словно сама не принадлежала этому миру. Оговорка или?..
Додумать она не успела, Тиша продолжила – уже не хладнокровно, как прежде, а горячо и настойчиво:
– Верь мне, так нужно! Нужно для тебя, ведь после этого Леша будет твоим навсегда!
Кате очень хотелось завопить, что это подло и мерзко, что учитель не должен такое советовать ученикам, но она понимала, что от нее сейчас зависело многое, потому сумела взять себя в руки и сделала вид, что задумалась над интересным предложением. А потом сказала то, что и в самом деле показалось ей нелогичным в Тишином совете:
– Но ведь даже если я сумею ее отправить в высший мир, она оттуда вернется! Я сама там однажды бывала, совсем недолго, и снова вернулась.
Наставница досадливо мотнула головой:
– Ты, главное, отправь, там ее удержат. А потом сработает время – ведь если проведешь в высшем мире достаточно долго, то уже не сможешь вернуться назад никогда.
Наставница отвернулась от Кати, словно была уверена, что все уже решено, никаких возражений не последует. Хотя возразить, конечно, хотелось. То, что сказала Тиша, звучало по-настоящему жутко. Отправить Катерину в высший мир! Как его ни называй, но, по сути, это именно то место, куда попадают мистики после смерти. Ну хорошо, по окончании жизни, если для мистиков смерти как таковой не существует. И оттуда уже не будет возврата. Да, она, Катя, сумела оттуда вернуться, но она была в высшем мире и правда совсем недолго, к тому же ей помогла с возвращением оттуда прабабушка Анна. И Катипап, скорее всего, тоже. А кто поможет теперь Катерине, особенно с учетом того, что «ее там удержат», как сказала наставница? И что же теперь делать? Встречу с «сестренкой» уже не отменить. Но и убивать ее, пусть и не совсем в прямом смысле, Катя тоже не собиралась. В конце концов она подумала, что во время встречи они мысленно переговорят с Катериной и, возможно, что-нибудь придумают.

В это время Тиша вернула Наташке с Ваней человеческий облик. Друзья выглядели растерянными, для них словно и не было тех долгих минут, когда они не были людьми. И если Наташа успела увидеть, как Иван превратился в барана, то для мальчика все выглядело так, будто ничего и не происходило. Потому он и сказал с печальным вздохом:
– Не получается…
– Все уже получилось, – скупо улыбнулась наставница. – Всем сегодня ставлю зачет. Урок окончен, можете быть свободны.
Ваня направился к выходу из класса, Наташка же подошла к Тише:
– Нам сказали, что мы сможем связаться с домом через преподавателей. Давайте позвоним моей маме, она уже, наверное, волнуется.
– Кто вам такое сказал?.. – начала было наставница, но спохватилась, широко, но явно неискренне, будто резиново, улыбнулась и сказала: – Шучу. Конечно, связь с домом у всех у вас будет. Как раз сегодня вечером мы и собираемся ее организовать. Не для всех, только для тех, кто хорошо себя проявляет во время учебы. Это как бы дополнительный приз, чтобы вы лучше старались.
– Но ведь переживают все родители, – услышав этот разговор, остановился у выхода Ваня.
– Неужели вы думаете, что мы ничего не сообщаем вашим родителям? Успокойтесь, они обо всем осведомлены, знают, что вы живы и здоровы.
«Ага, – подумала Катя, – как же! И о том, что Катерину хотят сделать не очень живой, они тоже знают?» Она была почти уверена, что ни с какими родителями эти так называемые преподаватели и не думали связываться и что никакой связи они для ребят устраивать не будут – ни этим вечером, ни следующим, вообще никогда. Конечно, оставалась еще крохотная надежда, что она ошибается, и что учебный процесс, пусть и странный, все-таки настоящий, и сами наставники именно те, за кого себя выдают, но верила она в это все меньше и меньше. А после Тишиного предложения отправить Катерину в высший мир, эта вера практически исчезла совсем. Разумеется, если это тоже не было своеобразным испытанием – конкретно для нее. Сомнения могла развеять или, наоборот, укрепить только ее встреча с «сестренкой».

Этой встрече, похоже, предстояло случиться совсем скоро. Велев ребятам выйти из класса, Тиша выставила перед Катей раскрытую ладонь:
– Стоп! А ты куда?
– Вы же сказали, что все, можно идти, – сглотнула Катя.
– Это я им сказала, а ты… Разве ты больше не хочешь поговорить кое с кем?
– С Катериной? – вновь сглотнула Катя, очень уж пересохло вдруг в горле. – Прямо сейчас?
– А зачем тянуть? Я уже связалась с напарницей, твою «сестру» сейчас приведут. Идем!
Тиша стремительным шагом вышла из класса, мотнула головой Кате – за мной! – и направилась по коридору в сторону выхода. Катя последовала за ней, ожидая, что они выйдут на знакомое уже поле с лесочком вдалеке. Но вышли они… Сначала Катя подумала, что вокруг сгустился молочного цвета туман. Но нет, шедшая в паре метров впереди Тиша была видна по-прежнему четко, никакая дымка ее не скрывала. Теперь Кате стало казаться, что вокруг не туман, а… вообще ничего. Наставница словно висела в молочной пустоте, никуда при этом не падая и не улетая.
У Кати закружилась голова. Тиша, будто почувствовав это, обернулась и сказала:
– Не бойся, не обращай ни на что внимания, иди как шла, все будет в порядке.
Катя с замирающим сердцем сделала робкий первый шаг и поняла, что все и на самом деле в порядке – под ногами по-прежнему ощущалась ровная твердая поверхность. Наставница отошла уже достаточно далеко, хотя точное расстояние в этом пустом молоке было сложно определить, и Катя прибавила шаг, догоняя ее.
И тут в ее голове раздался голос:
– Ты только не пугайся, это я!
Но это была не «сестренка»…
От неожиданности Катя потеряла равновесие и чуть не упала. Тиша вновь обернулась и махнула рукой:
– Стой там! Их все равно пока нет.
А голос в Катиной голове зазвучал снова:
– У меня мало времени, не перебивай…
Катя никак не могла сообразить, чей же это голос – очень знакомый, но точно не Катеринин, потому что вообще был мальчишеским! И тут ее будто пронзило током…
– Лешка! – едва не заорала она вслух.
– Да, я. Прости, что без спросу, но иначе было никак… Да я бы и не смог, мне помогли.
– Кто?! Ты где вообще был?!
– Помогла женщина… пожилая… Она чем-то похожа на тебя, хотя там трудно было что-то понять, потому что виделось все как-то не так… Да, она просила передать тебе… Она сказала так: передай привет внученьке от бабушки Анны…
– Что?! Но моя бабушка… прабабушка Анна… она сейчас в высшем мире!
– Да, она так и сказала, что я попал в высший мир. Раплы решили избавиться от меня за ненадобностью, я им чем-то мешал…
– Кто такие раплы?
– Эти… наши учителя… Только никакие они не учителя! Раплами их называла эта Анна. Но ты прости, у меня совсем мало времени, я не могу долго держаться, а мне нужно успеть сказать тебе… Анна велела передать: главное, тебе и Катерине ни в коем случае нельзя попасть в высший мир поодиночке… Если там окажется одна из вас, тогда связь между вами навсегда прервется, этого раплы и добиваются!
– А как же тогда быть?! – вновь едва не выкрикнула вслух Катя. – Мне никуда не деться, меня заставят отправить туда Катерину! Как я смогу им сопротивляться, они же сильнее?!
– Анна сказала: выход только один…
Лешкин голос вдруг начал слабеть, и Катя испугалась, что он исчезнет, так и не сказав, какой же это выход. Но Лешка едва слышно успел прошептать:
– …идти в высший мир сразу обеим. Там вам помогут… – И голос пропал.
Катя едва не заплакала от охватившего ее ужаса. Что все это значит?! Да, насчет Тиши и прочих наставников стало окончательно ясно, что они и правда не те, за кого себя выдают, а какие-то… раплы. И что они едва не расправились с Лешкой. Или все же расправились: где он сейчас?!. А может, она слышала вовсе не его, а кого-то из этих раплов, притворившегося Лешкой? Может, они все подстроили, чтобы Катя вместе с «сестренкой» навсегда пропали, уйдя в высший мир? Ведь Катипап ее предупреждал, да и бабушка Анна говорила, что если там задержишься надолго – останешься уже навсегда. И потом, что значит прервется связь, если одна из них окажется там? Ведь в прошлый раз она была там одна – и ничего: когда вернулась, связь между ними осталась. Или это потому, что тогда она была там слишком недолго? А может, в тот раз Катипап сумел удержать эту связь, он же был начеку… Как же узнать, действительно это был Лешка или нет? Стоп! Он передал привет от бабушки Анны. Сказал: «внученьке»… Именно так называла ее прабабушка во время той встречи! Могли знать об этом наставники? Вряд ли. Тогда что – сделать то, что сказал Лешка?..
В любом случае следовало рассказать об этом Катерине, а уже потом вместе решить, как поступить. И Катя стала с нетерпением дожидаться «сестренку».

Глава восемнадцатая,
в которой происходит перемещение, которое дает ответы на важные вопросы, но пока еще не на все

Катерина и ее наставница возникли словно ниоткуда. Катерина тут же бросилась к «сестренке», но наткнулась на невидимую упругую стену.
– Подожди! – вскинула руку Тиша. – Мы скажем, когда можно.
После этого она неспешно подошла к напарнице – сначала Катя подумала, что это Мэйд, но нет, сходство между женщинами было вообще стопроцентным, – и они, вероятно, стали о чем-то беседовать, хотя губы при этом не шевелились.
Что ж, для Кати это было очень кстати, она подумала, что как раз успеет обговорить все, тоже, разумеется, мысленно, с Катериной. Но не тут-то было – как ни пыталась она наладить с «сестренкой» ментальную связь, ничего не получалось. По напряженному выражению лица Катерины она понимала, что и та пытается «достучаться» до нее – увы, также безрезультатно.
Катя вспомнила про метку-маячок, которую оставила Катерина у нее в голове. Про нее наставники не знали, а значит, блокировка этой метки, скорее всего, не коснулась. Но по маячку невозможно было передавать и принимать мысли, он предназначался для того, чтобы перемещать все сознание целиком. Тоже неплохо, но с Катиной стороны совершенно бесполезно – нужно, чтобы Катерина захотела переместить свое сознание к ней. Но даже если она вспомнит про маячок и сделает это – ее тело при этом обездвижется. А это не могут не заметить наставницы… или как их там, раплы?.. и, конечно же, они быстро сообразят, в чем дело.
В итоге Катя так и не придумала, как передать «сестренке» ценные сведения, между тем Тиша и ее «близняшка» закончили беседу, и вторая наставница исчезла так же внезапно, как и появилась.
– Ну что ж, – повернулась в Катину сторону Тиша. – Ты хотела побеседовать с Катериной – вперед! Даю вам десять минут – я не буду вмешиваться.
Последнюю фразу она выделила голосом, и Катя прекрасно поняла, что наставница хотела этим сказать: «Отправляй ее в высший мир, как мы и договаривались». Но Катя знала теперь, что делать этого ни в коем случае нельзя, как нельзя и самой очутиться в высшем мире, а ведь наставница Катерины, скорее всего, и ей «посоветовала» поступить с Катей так же. Как же дать знать «сестренке», что все это подстроено, как передать ей сообщение из высшего мира, которое оставил Лешка? Оставалось только одно – как-то намекнуть словами, но так, чтобы при этом ничего не заподозрила Тиша. Практически невыполнимая задача.
Первой игру начала Катерина. Катя очень надеялась, что это именно игра, что «сестренка» не всерьез думает то, о чем сказала:
– Что ты мне хотела сказать, неудачница? Что Лешенька тебя не любит? Что ему больше нравятся крутые девчонки, настоящие ведьмы?
Катя обрадовалась, что про Лешку начала именно Катерина, теперь можно и ей было о нем сказать, не вызывая Тишиных подозрений. И она презрительно бросила:
– Лешенька как раз меня-то и любит. Я бы тебе рассказала в подробностях, что он мне в последний раз говорил, так ведь ты от зависти в обморок грохнешься, для тебя же одно его имя – словно колдовская метка, ты от этого уже голову теряешь, совсем себя в рассудке удержать не можешь, «крутая девчонка»!
По сути, Катя сказала «сестренке» все, что было нужно. Оставалось только надеяться, что Катерина все правильно поймет и придумает, как, не вызывая подозрений, подселить свое сознание к ней. Хотя как это сделать незаметно для Тиши, она и представить себе не могла.
А Катерина – ура-ура! – определенно поняла Катины иносказания, потому что ответила буквально следующее:
– Это у тебя метка. Даже не метка, а целый маяк! «Леша-Леша-Лешенька, любимый мой, хорошенький!» Говорил он с ней – ха-ха-ха! О чем ему с тобой говорить, если у тебя, кроме этого дурацкого маяка, ничего в головенке и нет? У тебя в ней так пусто, что даже жить можно. Не пустишь погреться?
– Да, мой маяк – это любовь к Леше, и что? А из-за Лешиной любви ко мне он светит так сильно, что твои хилые крылышки сразу обгорят – попробуй только сунься!
– И попробую, – решительно шагнула к ней «сестренка». – И так сейчас по твоему «маяку» настучу, что мало не покажется!
Катя ужасно обрадовалась: Катерина не только все правильно поняла, но и явно что-то придумала! Остается лишь ей подыграть. Что для этого нужно делать? Неужели и правда драться? «Сестренка» недвусмысленно сжала кулаки и отвела для удара руку. А что же все-таки делать ей, Кате? Поддаться или наоборот, дать отпор? Наверное, все же стоит хотя бы на какое-то время изобразить настоящую схватку, чтобы Тиша ничего не поняла. Хотя, по правде говоря, Катя и сама не вполне понимала, что задумала Катерина.
Но кулаки она все-таки сжала, и на первый выпад «сестренки» ответила. А вот второй пропустила – Катерина ударила ее в плечо достаточно сильно и по-настоящему больно. И победно воскликнула:
– Так тебе, так! Сейчас и до маяка доберусь, ты все равно не умеешь драться, даже ответить как следует не можешь!
– Я не могу?! – вскипела вдруг Катя. Притворно, разумеется, хотя в ней явно начинал разгораться и настоящий азарт.
И она вдруг неожиданно даже для себя выбросила вперед кулак с такой силой, что попавшую под нее «сестренку» отбросило назад на пару метров. Катерина безмолвно рухнула и осталась лежать на бело-молочном ничто, подобно сломанной кукле.
Катя по-настоящему испугалась за «сестренку» и даже шагнула к ней, но тут в голове зазвучал знакомый, родной до боли голос:
– Все путем, не дергайся. Хорошо сработала, реалистичненько. Давай по-быстрому, пока твоя училка не просекла, что мы ее дурим. Что ты мне хотела сказать? Лешка, что ли, нашелся?
– Нашелся, Кать. Правда, потом опять потерялся. Зато он мне вот что успел рассказать…

Когда вторая твоя ипостась находится вместе с тобой, в одной голове, это очень удобно – в чем в очередной раз убедилась Катя. Удобно в первую очередь тем, что не нужно долго пересказывать какие-то новости или события, достаточно их просто отчетливо вспомнить, представить. Благодаря этому Катерина уже через считаные секунды была в курсе того, что рассказал Кате Леша.
– Я почему-то не удивлена, – мысленно буркнула «сестренка». – То, что это никакие не учителя, было уже давно понятно. И насчет Лешки я догадывалась, хотя и не была уверена.
– Думаешь, он тоже с ними?
– Обалдела? Я догадывалась о том, что у него есть задатки мистика.
– Разве есть? Вот у Вани – действительно есть.
– Может быть. А может, просто хорошая интуиция. Ну а про Лешку можно уже не сомневаться.
– Не понимаю… – начала Катя, но успела уже прочесть мысли Катерины и обозвала себя бестолковой: могла бы вспомнить и сама, что только мистики могут попасть в высший мир. Правда, тут же возник и новый вопрос, который она задала «сестренке»: – А они знали?
– Раплы? Вряд ли. Просто хотели от него избавиться, чтоб не мешался.
– Но тогда они самые настоящие убийцы!
– Если не хуже. Узнать бы еще, зачем им нужно разъединить нас? Ну да ладно, разберемся. Сейчас нам нужно как-то выбираться, и поскорее. Твоя наставница уже начала что-то подозревать – видишь, как смотрит?
Тиша и правда насторожилась. Сначала, когда Катерина упала, она, не скрывая, обрадовалась, даже сблизила ладони, словно собираясь зааплодировать. Но «сестренки» заболтались, в этом была их ошибка, нужно было при этом хотя бы чуть поактивней двигаться. А так вышло странно: одна девчонка вырубила другую и замерла истуканом, только глазами хлопает.
– Ты отправила ее, куда надо? – направилась фальшивая наставница к Кате.
– Что?.. Кого?.. – еще быстрее заморгала Катя, панически соображая, что же теперь делать.
– А ну, прекрати панику! – мысленно заорала на нее Катерина. – Ты ведь уже перемещалась в высший мир, вспомни, как ты это делала!
– Я просто вышла из тела. Но тогда это было легко, я ведь была не в своем.
– Ты и сейчас не в своем!
– Как это?..
– Есть у меня догадка… Но это потом, сейчас некогда. Просто возьми и выйди! Давай вместе, на счет три! Раз, два…
– Эй! Ты чего это задумала?! – догадавшись, что происходят неподконтрольные вещи, бросилась к ней Тиша, но в Катиной голове уже прозвучало дружным дуэтом: «…три!»

В прошлый раз, когда Катя попала в высший мир, все, что она считала единственно реальным, посерело, поблекло, стало нечетким, как бы и вовсе ненастоящим. Привычный мир стал тогда похожим на выполненный карандашом рисунок.
Но сейчас она перешла в высший мир не из обычного. Мало того что они с «сестренкой» только что находились в мистическом мире, но даже он не был реальным, во всяком случае та молочно-белая пустота, где проходил их поединок, ничем настоящим быть попросту не могла. Поэтому и отобразиться, даже в виде карандашного наброска, было тоже нечему, и высший мир предстал перед ними в полной красе, без посторонних примесей и искажений.
Как и в прошлый раз, сначала Катя почувствовала запах цветов – приятный, но ненавязчивый. И опять он как бы навеял собой мысли, что в этом месте не существует опасностей, здесь можно расслабиться и наслаждаться покоем, окружающей красотой, прекрасной музыкой. Да, музыка – совершенно непривычная, в буквальном смысле неземная, но в то же время очень созвучная внутреннему мироощущению, здесь тоже присутствовала, ее Катя тоже помнила. Ну и, конечно же, она сразу вспомнила необычные ощущения восприятия этого мира – преувеличенно цветного и невообразимо объемного, наверняка включающего в себя больше трех измерений.
– Ого, – сказала стоявшая рядом и крутившая головой Катерина, к радости Кати их сознания вновь существовали по отдельности. – Круто здесь. А это кто?
Катя тоже увидела торопливо приближающуюся к ним седоволосую, немного сгорбленную старушку. Разумеется, она сразу же узнала прабабушку Анну, о чем и сказала «сестренке».
– Я так и подумала, – коротко кивнула та. – Надеюсь, она знает, что делать. Потому что, если ты не в курсе, долго живым мистикам находиться в высшем мире нельзя – останешься тут навечно.
– Я в курсе, – негромко и быстро ответила Катя. – Бабушка что-нибудь придумает. Наверное, уже придумала.
Анна подошла к ним, очень светло улыбнулась и обвела «сестренок» добрым, ясным взглядом.
– Ну, здравствуй, внученька, – теми же, что и при первой их встрече, словами приветствовала она Катю. – И ты, Катюша, тоже здравствуй.
Девочки поздоровались в ответ, и Катя сразу же перешла к делу:
– Леша передал мне, что ты сказала, вот мы и пришли.
– Только нам долго здесь быть нельзя, – добавила «сестренка».
– Я знаю, – сказала Анна. – Я не задержу вас дольше допустимого. Я только…
– Кто такие раплы? – перебила ее Катерина.
– Это я и собиралась рассказать в первую очередь. И не перебивайте меня, девочки, времени и правда очень мало. Так вот, раплы – это развоплощенные, включая Кутияну и ее ипостась, а также, возможно, и кто-то еще, кого развоплотили когда-то и кого Кутияна нашла в междумирье…
– Что?! Опять Кутияна?! Зачем нашла?.. – все-таки не удержавшись, наперебой загомонили «сестренки». – И разве могут развоплощенные хоть что-нибудь совершать?
– Тише, тише! – подняла руки Анна. – Время! И – да, это опять Кутияна, так и не смогла она угомониться. Как у них получилось собраться – неизвестно, где-то мистики опять недоглядели, недодумали – им придется теперь тщательно латать бреши… И зачем Кутияна собрала развоплощенных, тоже никто, кроме них, не знает. Хотя сдается мне, она придумала план, как вернуться в мистический мир. И вот это по-настоящему опасно. Для того я и позвала вас сюда. Ну и чтобы вытащить из лап развоплощенных, конечно.
– А остальные ребята как же? – вновь вскинулись «сестренки». – А Лешка где?
– Остальным пока придется потерпеть. Лешку же вашего я отправила назад, в его родное тело. Ну и сделала так, чтобы перед этим он заскочил в междумирье и передал тебе, внученька, мое послание.
– В свое тело?! – воскликнула Катя. – Но разве его тело не в этом… междумирье?
– Нет, там ничего физического нет и быть не может, раплы создали там лишь воображаемое подобие мира и подобия тел ребят. Настоящие ваши пустые тела остались в реальном мистическом мире.
– Так вот почему ребята могли там превращаться во всякое-разное, – хмыкнула Катерина.
– Ну да, – закивала Анна. – Раплы могут лепить в вымышленном мире что им угодно, вот только все это нереальное, а поэтому бесполезное и бессмысленное. Но видимо, они что-то затеяли, раз затянули к себе вас. И зачем-то им нужна реальная ведьма. Потому-то вы там и оказались. Только вот отгадывать, что именно раплы затеяли, придется уже вашим папам. И не только им одним, думаю, – дело очень серьезное. Поэтому я сейчас верну вас в свои тела, а вы всё как есть расскажите своим отцам. Пусть думают, но быстро – раплы ждать не станут. А когда придумают… Тут у них загвоздочка появится – в созданный раплами в междумирье свой личный мирок никому по своей воле извне не попасть, он ведь как бы вымышленный, реально его не существует… Так что пусть ваши папы наступят на горло своей дурацкой гордости, забудут про глупые обиды и обратятся ко мне. Скажите им, что я готова на перемирие и постараюсь помочь добраться до междумирья отсюда, из высшего мира. Нужно уничтожить этот гадюшник, и как можно скорее! А развоплощенных пусть думают, как изолировать, чтобы больше те никакими путями не смогли связаться с другими.
– Бабушка! – вспомнила Катя. – Здесь у вас тоже есть пособники раплов!
– Были, – со злорадным прищуром сказала Анна. – Они не понимали, куда суются. Разумеется, предателей сразу обнаружили.
– И что вы с ними сделали?

Глава девятнадцатая,
в которой «сестренки» возвращаются, но пока еще не домой

Узнать от прабабушки о судьбах предателей Катя не успела – та засуетилась, замахала руками:
– Все, все! Время вышло! Вам пора! Возьмитесь за руки, закройте глаза, постарайтесь ни о чем не думать…
Ни о чем не думать было не менее сложно, чем не думать о той самой белой обезьяне из занимательного психологического опыта. Катя, конечно, постаралась, даже представила перед собой черную пустоту, вот только эта чернота почему-то тут же вообразила себя космосом и навтыкала повсюду светящихся звездочек. Разумеется, Катя тут же испугалась, как бы случайно не переместиться в настоящий космос – без скафандра это было бы не слишком приятным путешествием. Да и в скафандре – что делать потом, без ракеты? Само собой тут же стал придумываться космический корабль, в котором была каюта, очень похожая на купе поезда, в котором они с «сестренкой» ехали на учебу, а приехали…
Катя ощутила что-то вроде толчка и открыла глаза. Удивительно, но она и в самом деле находилась в том самом купе, на своей нижней полке. Она невольно перевела взгляд на соседнюю, ожидая увидеть там Светлану и Сашеньку, но там лежала, уже поднявшая голову и удивленно моргающая Катерина.
– А ты почему там? – брякнула Катя. – У тебя же верхнее место…
– Поменялась, – пробормотала «сестренка». – Наверху укачивает. Поумней ничего не могла спросить?
До Кати и так уже дошло, что спросила она откровенную глупость. Но она и в самом деле растерялась. Потому что они находились сейчас реально в том самом купе, в котором ехали, она даже место запомнила – семнадцатое. И сказала:
– Получается, прабабушка Анна и в самом деле переместила нас в наши тела. Но почему мы до сих пор в вагоне? Его до сих пор, что ли, не нашли?
– Думаю, нашли, – задумчиво свела брови Катерина. – Потому что ты права – у меня было верхнее место, а сейчас я внизу. Значит…
– …твое тело сняли с верхней полки и положили на нижнюю, чтобы ты, придя в себя, случайно не грохнулась! – радостно закончила за нее Катя и вскочила на ноги: – Но где тогда все?
Внезапно дверь с грохотом отъехала в сторону, и в купе ворвался… Лешка!
– Ура! – закричал он, метнувшись сначала к Катерине, потом обернувшись к Кате, снова к Катерине. – У вас получилось!
– У нас получилось, – схватила его за руку «сестренка» и, потянув, усадила на свою полку. – А ты-то как? Ты один, что ли, здесь?
– Нет, не один, – завертел головой Лешка, посмотрел для чего-то в окно, за которым виднелся лес, потом забегал взглядом с Катерины на Катю и обратно. – Здесь еще ваши папы и стражники.
– В смысле, полиция? – переспросила Катя.
– Нет, стражники – из Высшей Стражи Порядка. Мы ведь в мистическом мире…
– Весь поезд?
– Нет, только наш вагон.
– А остальные ребята здесь? – спохватилась Катя.
– Да, все здесь, – закивал Алексей, и Катя облегченно выдохнула, но тут Лешка добавил: – Только они… ну… без сознания.
– Они по-прежнему в междумирье, – процедила Катерина. – У этих проклятых раплов.
– А где папа? – спросила Катя.
– Я здесь, – вошел тот в купе, в котором сразу сделалось тесно.
Следом за ним появился и взволнованный Катипап:
– Кати, Катеньки, вы как?
– А что с нами будет? – проворчала Катерина, хотя Катя видела, что губы «сестренки» так и норовят растянуться в улыбке. – Мы ведь тут лежали-полеживали. Под вашей надежной охраной.
– Допустим, наша надежная охрана появилась тут всего пару дней назад, – сказал Катин папа. – И потом, здесь лежали только ваши тела. А вот сознания невесть где путешествовали. Алексей начал нам рассказывать, но мы пока так ничего и не успели понять.
– Но почему только пару дней назад? – удивилась Катя. – Нас ведь уже больше недели не было!
– Да, но вы поехали учиться…
– Но мы же не доехали!
Тут Катин папа и Катипап переглянулись такими виноватыми взглядами, что обе Екатерины дуэтом ахнули:
– Вы не знали?!
– Видите ли, – опустив глаза, заговорил Катипап. – Ничего ведь не предвещало. Не было, так сказать, ни малейших признаков чего-то выходящего за рамки.
– А пропавший вагон не выходит за рамки? – раскинула руки Кати.
– А то, что от нас больше недели нет вестей? – добавила «сестренка».
– Насчет вагона пока многое непонятно, – сухо ответил Катин папа. – Идет проверка. Тут явно поработали сильные мистики.
– Значит, у раплов есть сообщники среди мистиков? – насупилась Катерина.
– Насчет раплов вы нам еще расскажете подробней, Алексей не успел, да и сам, видать, не все понял.
– Да я же!.. – вскочил Леша, но Катипап усадил его обратно:
– Спокойствие, мой друг, тебя никто не винит. – Затем он пристально глянул на дочь: – Похоже, насчет сообщников ты права. В любом случае это могли сделать только мистики, ведь вагон попал в область мистического мира.
– Ну а насчет вестей от вас – тут все тоже было в порядке, – ответил на второй вопрос Катин папа. – Мне приходили эсэмэс-сообщения от ваших учителей… якобы от ваших учителей… что с вами все хорошо, вы добрались, начали учиться… Признаюсь честно, моя вина в том, что мы не спохватились раньше, тоже есть, и немалая. Мне очень хотелось поговорить с тобой лично, попросить наставников дать нам такую возможность, но я считал, что не имею права злоупотреблять своим положением, поэтому ждал, как и все остальные. И в конце концов заволновались другие родители. Ко мне пришла мама Наташи Лебедевой и стала требовать разговора с дочерью, грозилась обратиться в полицию, если не поговорит с ней. Я направил ее требование наставникам… ну, теперь уже ясно, кому на самом деле… а те просили немного подождать, стали придумывать какие-то странные отговорки. Вот тогда мы и заподозрили неладное. Стали узнавать – оказалось, что учебные курсы еще не начинались. Разумеется, мы тут же организовали ваш поиск…

Катин папа стал рассказывать подробности – как собрали информацию о поезде, как в конце концов узнали, что неведомо куда исчез целый вагон, которого почему-то никто не хватился. Вместе с вагоном пропали шестеро пассажиров, остальных рассортировали по составу, и все они были уверены, что так с самого начала и ехали. А «лишняя» проводница утверждала, что в этом рейсе подменяла коллегу, и начальник поезда это подтвердил, хотя и не мог объяснить толком, кого она должна была подменять. Причем, что интересно, пособники раплов – наверняка очень опытные мистики – качественно обработали всех, кто ехал в вагоне или общался с пассажирами, но то ли не обратили внимания на четырехлетнего Сашу, то ли детская психика не поддалась настроенной на взрослых магии, но именно этот маленький сосед двух Екатерин рассказал самое главное. Вернее, он высказал всего лишь свою догадку, но она подсказала, где именно нужно искать пропажу. «Их злая Бугильда заколдовала, и в насем вагоньсике увезла», – очень серьезно заявил мальчик. И даже рассказал, что это было ночью, когда их с мамой разбудила и увела в другой вагон проводница, а «заколдованные Брунгильдой» девочки остались лежать на своих полках. Где именно имелись ответвления путей, ведущие в мистические области, разумеется, было известно, их и в принципе имелось немного, а то, которое поезд проезжал той ночью, – вообще лишь одно. Ответвление вело в реальную глушь, непонятно даже, для чего его когда-то сделали, поэтому на одинокий вагон никто из мистиков и не наткнулся. Разумеется, он еще был и должным образом обработан.
– А потом мы и сами оказались в тупике, – виновато вздохнул Катин папа. – Мы понятия не имели, куда делись ваши сознания. На наше счастье, в себя пришел Алексей, – кивнул он на Лешку, – и кое-что успел нам рассказать. Ну а теперь, если вы готовы, мы бы хотели услышать ваш подробный рассказ о том, что с вами случилось.
– Нам бы сначала поесть не мешало, – сказала Катерина.
– Да-да, конечно! – засуетились оба папы. – У нас есть с собой сухие пайки.
– А мокрые? – с надеждой спросила Катя. – В смысле чего-нибудь бы посерьезнее. Супчика, котлеток…
Удивительно, но она и впрямь почувствовала вдруг зверский голод. Именно сейчас, после просьбы «сестренки», будто до этого ее организм еще толком не понимал, чего же ему не хватает, а вот теперь осознал. И желание поесть супчика тоже оказалось для Кати весьма неожиданным, ведь обычно она не очень любила первые блюда, разве что кроме окрошки в жаркую пору. Но теперь и правда сильно захотелось чего-нибудь горяченького и «мокрого».
– Из мокрого только чай, – виновато развел руками ее папа. – А вот котлетки как раз остались, мне мама парочку в дорогу завернула.
На стол собрали быстро – не так уж много у поисковиков было с собой еды, не пировать они отправлялись, а насчет того, что найденные потеряшки могут оказаться голодными, почему-то никто не подумал. Поэтому съедено было все тоже очень быстро – Леша также помогал «сестренкам» весьма активно.
Затем они, тоже втроем, принялись все подробно рассказывать внимательно слушающим их Катипапам. Все, что знали сами, и все, о чем догадывались. Катя с Катериной поведали также о высшем мире и о том, что велела передать для их пап прабабушка Анна.
– Обратитесь к ней! – взмолилась Катя, видя, как недовольно надулись оба мужчины. – Прабабушка Анна просила забыть про все обиды! Вы же не маленькие дети! Неужели ваша с ней ссора важнее жизней наших друзей? Бабушка сказала, что готова на перемирие, что она постарается помочь вам добраться до междумирья. Она сказала, что нужно как можно скорее уничтожить этот гадюшник!
Ее папа стиснул зубы, было даже слышно, как они скрипнули.
– Если сейчас уничтожить гадюшник, – процедил он, – ребята не вернутся. Алексея раплы тоже не пожалели, отправив в высший мир, – они просто не думали, что он туда попадет, не увидели в нем задатки мистика…
– Я мистик?.. – округлил глаза Лешка.
– Несомненно, – кивнул Катипап. – Без мистических задатков ты бы не попал в высший мир.
– А… куда бы попал?
– Ну… – неопределенно покрутил ладонью ведьмак.
– Они что, собирались его просто уничтожить?! – возмущенно ахнула Катерина.
– Скорее всего, да, – сухо произнес Катин папа.
– Но тогда нужно срочно спасать остальных ребят! – подскочили обе «сестренки». – У них может не быть таких задатков! Разве что у Вани…
И тут Катю осенило.
– Погодите-ка!.. Но если задатки только у Вани, как же тогда девчонки попали в это междумирье? Выходит, все наши друзья возможные мистики?

Глава двадцатая,
в которой Катя своевольничает и сбегает, в смысле возвращается

Заданный Катей вопрос на какое-то время будто завис в воздухе – такая наступила тишина. Затем Катипап, словно школьник, поднял руку. Все по-прежнему молча, но согласно закивали. Катипап опустил ладонь и озабоченно нахмурился.
– Все не так просто, – сказал он. – Само междумирье – это условное наименование. Как следует из самого определения – это то, что расположено между мирами, нашим и высшим, то есть, по сути, ничто, но это лишь в обыденном понимании, ведь там располагается тот самый замкнутый мир с так называемым учебным центром, где вы оказались. Однако, как уже было сказано, и он не какое-то реальное место. Но в то же время и не просто выдумка, иначе как бы вы туда попали? По моим соображениям, это некий виртуальный мистический мир, существующий по правилам сущностей, которые его создали, но в то же время неспособный противоречить основополагающим законам реального мистического мира.
– Папа, ты можешь говорить проще? – сверкнула на него глазами Катерина. – Вечно что-нибудь выдашь – аж мозги наружу лезут.
– Можно я поясню? – поднял руку и Катин папа. И, не дождавшись возражений, продолжил: – Представьте компьютерную игру – очень реалистичную, почти неотличимую от настоящего мира. В данном случае – от реального мистического мира. Эту игру создали некие программисты, поэтому именно они заложили туда свойства того мира, правила его существования, поведения в нем и тому подобное. Но заложить можно лишь то, что позволяют программные средства, с помощью которых создается эта игра. Образно выражаясь, микроскопом, к примеру, при желании можно забить гвоздь, хоть это и не слишком рационально, а вот стрелять из него – ну никак не получится. Так и здесь – что-то в созданном раплами мире делать можно, а что-то даже они, создатели этого мира, сделать не сумеют.
– Ты хочешь сказать, что мы и стали для раплов теми микроскопами, из которых можно стрелять? – посмотрела на отца Катя.
– Вы с Катериной, – кивнул тот. – Точнее, почему-то лишь одна из вас, поскольку от другой им захотелось избавиться.
– А остальные ребята? Я так и не поняла, как они-то в эту игру попали, если они не мистики? Или все-таки мистики?
– Это пока неизвестно, – вновь подключился к разговору Катипап. – Возможно, туда допустимо попадать не только мистикам. Хочу напомнить, что попадают в междумирье не реальные физические тела, а только ментальные сущности. Упрощенно говоря, если продолжить аналогию с игрой, программный код, содержащий в себе сознание человека ли, мистика – без разницы.
– Разница в том, – хмуро процедила Катерина, – что если этот код стереть в той игре, то в настоящие тела он тоже уже не загрузится.
– По-видимому, так, – синхронно кивнули оба папы.
– Тогда ребят надо срочно спасать! – вскинула обе руки Катя.
– И если вы не знаете как, тогда это сделаем мы! – поддержала ее Катерина.
– Как вы это собрались сделать? – удивленно поднял брови Катипап.
– Вернемся в междумирье, – сказала Катя. И с сожалением посмотрела на «сестренку»: – Вернее, это я вернусь, тебе нельзя.
– Это еще почему?! – вскипела та.
– Ну как же? Ведь раплы хотели, чтобы я отправила тебя в высший мир, а сама для чего-то осталась у них. И теперь, если мы вернемся к ним обе, получится, что их замысел не удался, и они снова решат его повторить. Чего мы таким способом добьемся? Только лишние сложности себе создадим. Вернуться нужно мне одной и сделать вид, что задуманное ими удалось – ты навсегда осталась в высшем мире.
– А если они проверят? – проворчала «сестренка».
– Развоплощенные по сути не могут иметь доступа ни к нашему, ни к высшему миру, – сказал Катин папа.
– Как же они смогли провернуть все с нами? – недоуменно пожала плечами Катя.
– Я уже говорила: у них тут есть сообщники! – вскричала Катерина. – Может быть, даже кто-то из Высших, если смогли сделать такое.
– С этим непременно надо разбираться, – досадливо поморщился Катипап.
– Разберемся, – деловито кивнул Катин папа.
– А я должна разобраться там! – в сердцах шлепнула ладонью по столику Катя. – По крайней мере должна поддержать ребят, они же там совсем одни остались. Особенно Ира. Она же теперь и в комнате без соседки будет, и на занятиях этих дурацких только с поддельным Иваном.
– Вот я и вернусь, чтобы ее поддержать, – снова заспорила Катерина.
– Нет, – мотнул головой Катин папа. – Катя права, это ничего не даст. Лучше пусть раплы считают, что все идет по плану. Но и Кате пока возвращаться не стоит – нам нужно посовещаться с Высшими мистиками и все досконально продумать.
– Пока вы совещаетесь и продумываете, ребята могут погибнуть! – снова ударила по столику Катя. – Если меня долго не будет, раплы могут заподозрить неладное. Если уже не заподозрили… Между прочим, если вы все расскажете Высшим и окажется, что предатель среди них, то раплы обо всем уже точно узнают!
– Предатель среди Высших – это нонсенс! – вздернул Катипап острый подбородок.
– А разве Кутияна и ее ипостась не были Высшими? – прищурилась Катерина.
Крыть ведьмаку было нечем. А Катин папа, недолго о чем-то поразмышляв, хлопнул в ладоши:
– Значит, так. Мы пока никому ничего сообщать не будем, но сами до утра подумаем, что можно сделать. Так что вы обе пока ложитесь спать, время все равно уже позднее. Как говорится, утро вечера мудренее. – И он, поднявшись с полки, направился к двери, поманив за собой Катипапа и Лешу: – Идем, пусть девочки отдыхают.
– Не успели пока устать, – проворчала под нос Катерина, но папы, в отличие от Кати, ее уже не услышали.

Заснуть Катя, как ни старалась, не могла. Мысли были только об одном: как там ребята, не решат ли раплы избавиться от них прямо сейчас? Катерина, которая забралась на свою прежнюю, верхнюю полку, оказывается, тоже не спала. И разумеется, слышала Катины ворочания и вздохи. Наконец она не выдержала и буркнула:
– Ну чего ты страдаешь? Если уж задумала возвращаться, так давай, действуй! Вдруг там ребята и правда того…
– Что «того»? – испугавшись, что «сестренка» озвучит ее собственные страхи, невольно спросила Катя.
– Сама знаешь. Давай-давай, чего ждешь? А то я тогда пойду, скажу раплам, что это ты в высшем мире осталась.
– Нет-нет, так нельзя, может, у них именно на меня какие-то планы!
– Вот и отправляйся тогда!
– Но ведь наши папы сказали, что нужно подождать, пока они думают, – пробормотала Катя.
– Раплам они тоже сказали подождать? – проворчала Катерина. – Чтобы, пока они думают, те ничего с нашими друзьями не делали.
– Ладно, ладно, не трави душу! Я возвращаюсь. Только… как это сделать? Ведь в прошлый раз нас сами раплы переместили…
– Не думаю, что это делали сами раплы, у них же нет доступа к внешнему миру. Скорее, они только открыли каналы для загрузки сознаний, а отправлял нас отсюда их пособник. Или пособники, но я все-таки надеюсь, что предатель только один.
– И как мы узнаем, кто это? – забеспокоилась Катя.
– Никак не узнаем, он наверняка очень грамотно замаскировался. Но нам это и не нужно. Ты ведь и сама мистик, к тому же была уже там, сможешь представить место, куда нужно отправить свое сознание. Ну и я еще подтолкну для надежности. Готова?
– Что, прямо сейчас? – отчего-то испугалась вдруг Катя.
– Нет, давай подождем, пока раплы ребят не…
– Нет-нет-нет! – Теперь ее испуг был куда более сильным. – Я готова, уже представила место… Давай!

Непонятно почему, но представила Катя ту самую молочно-белую пустоту, где проходила их с Катериной «схватка». Как оказалось, это было необдуманным решением, поскольку, оказавшись там, она никого не увидела. Ну конечно, ведь прошло уже часа два, если не больше, и Тиша перестала ее ждать. Что еще хуже, из этого «молока» не было видно и самого здания учебного центра – вообще ничего вокруг не было, причем настолько Ничего – в самом глобальном смысле, – что Кате сделалось по-настоящему жутко. К тому же она вдруг отчетливо осознала, что никуда не сможет отсюда уйти… Ведь и в самом деле, здесь, в междумирье, ей идти было попросту некуда – то есть она могла пойти в любую сторону, но никуда бы никогда не пришла за неимением чего бы то ни было вокруг. Вернуться в свое реальное тело она тоже не могла – отсюда попросту не имелось туда доступа. Оставался единственный выход, но даже думать о нем не хотелось. И все-таки, конечно, как о самой уже крайности, Катя о нем невольно думала. А именно о том, что она снова могла бы отправиться в высший мир. Но… Вот в этом-то «но» и заключалась причина, по которой прибегать к этому способу не хотелось. Ведь она совсем недавно там уже была, и пробыла очень долго, еще бы чуть-чуть – и осталась бы там навсегда. И кто знает, если она отправится туда сейчас, не станет ли это новое посещение тем самым «чуть-чуть»? Катя была почти уверена, что именно так оно и будет. А ей очень-очень не хотелось пока расставаться со своим родным миром, со своим привычным телом, с мамой-папой, наконец, с «сестренкой», с друзьями…
Катя едва не заплакала от охватившего ее отчаяния, когда услышала вдруг:
– Вернулась? Почему так долго?
Катя резко обернулась. Она не могла и подумать, что так обрадуется Тише – поддельной наставнице, реальной противнице, коварному раплу. Но она и впрямь обрадовалась, да еще как! Не самой этой женщине, конечно, или кем она там была на самом деле, а тому факту, что будет теперь спасена. По крайней мере в ближайшее время. Хотя многое теперь зависело от нее самой. От того, насколько хорошо она сумеет врать – чего не умела и не любила делать в принципе. Но события последнего времени все-таки немного приучили ее к этому. Во всяком случае Катя поняла, что, оказывается, даже правду можно превратить в ложь – все зависит от того, как ее подать. И она решила сделать это и сейчас: говорить по возможности правду, но не всю, в правильной дозировке и с нужного ракурса.
– Так получилось, – выдохнула она. – Я тоже очутилась в высшем мире, вместе с Катериной.
– Вот как? – похоже, и в самом деле искренне удивилась Тиша. – Но как же ты оттуда вернулась?
– Мне помогла моя прабабушка… Она уже давно там. Только она ничего не успела объяснить, потому что там мне нельзя было находиться долго, иначе бы осталась там навсегда.
– Но ты была там долго. Очень долго! – пронзила ее ледяным взглядом мнимая наставница.
– Нет, не там, – помотала головой Катя. – Я вдруг оказалась… в вагоне. Правда-правда, в том самом вагоне, в котором мы сюда ехали!
– Ты кого-нибудь видела там?
– Я… – запнулась Катя, соображая, как теперь быть. Правду говорить нельзя было точно. А если полуправду? И она пролепетала: – Я не увидела там наших соседей по купе – маму с мальчиком. Даже их вещей не было.
– Я спросила не кого ты там не видела, а кого видела? – с ощутимым напряжением в голосе уточнила Тиша. Было совершенно ясно, что спрашивала она об этом не просто так, это было ей действительно важно, очень важно! И ответить нужно было так, чтобы она не почуяла подвоха.
– Катерину… – выдохнула Катя. – Она лежала на верхней полке и как будто спала. Но она не спала… Я видела раньше такое тело… тоже ее тело… в котором не было сознания, не было… души.
– Ты уверена, что тело было пустым?
– Конечно. Я ведь все-таки мистик, хоть пока и неопытный. И потом, ведь сущность Катерины осталась в высшем мире… Но мне все-таки сделалось жутко, и я захотела снова вернуться сюда, к вам. Вы ведь не сделаете мне ничего плохого?
– С чего бы нам делать тебе что-то плохое? – делано удивилась псевдонаставница. – К тому же учебный курс еще не закончился. Кстати, вы все теперь будете учиться в одной группе.
– С Ирой и Лешей? – вырвалось у Кати. И хоть это получилось у нее спонтанно, она себя похвалила, ведь она, по идее, не должна была ничего знать о Лешке.
– Безбородов отчислен, – сухо бросила Тиша.
– Отчислен? Почему? – заморгала Катя, изображая удивление, хотя и в самом деле удивилась такому ответу.
– Он показал полное отсутствие мистических задатков. И его неподобающее для серьезно настроенного на учебу подростка поведение мы тоже посчитали недопустимым.
– А что он сделал? – вновь изобразила удивление Катя.
– Как это что? – строго посмотрела на нее поддельная наставница. – Я ведь рассказывала тебе о его с Катериной любовных приключениях. Или ты надеялась заменить в них свою так называемую сестру?
Тиша теперь совершенно не была похожа на задушевную подругу, делящуюся сплетнями, что и понятно – эта роль свое уже исчерпала. В общем-то, Катю это даже радовало, ей не хотелось изображать хорошее расположение к подлому раплу. Кстати, как будет правильно по отношению к особи женского пола – «рапл» или «рапла»?.. Лучше, наверное, «раплица». Но это было совершенно несущественным, куда интересней было узнать, как эта особь станет выкручиваться дальше.
– Конечно нет, что вы! – замотала головой Катя. – Во всяком случае не здесь, не во время учебы. Разве что потом, дома. Ведь Леша теперь дома?
– А где же ему еще быть? – холодно произнесла псевдонаставница, которая на самом-то деле считала, что Лешки вообще больше не существует. – Ну а тебе пора на урок.
– Разве сейчас не вечер? – на сей раз искренне удивилась Катя.
– Здесь сейчас утро, – ответила Тиша, и это «здесь» было намеком на то, что даже время в придуманном мире текло по-другому. Или оно непредсказуемо вело себя в этом молочном Ничто, в самом междумирье? Может, здесь оно отсутствовало вовсе, как и все остальное?
– А завтрака разве не будет? – решила извлечь из этого хоть какую-то выгоду Катя.
– Ты на него опоздала. Придется потерпеть до обеда. Идем, твои товарищи по учебе уже в классе.

Глава двадцать первая,
в которой наконец многое проясняется и происходят некоторые перестановки

Ура! Они действительно были теперь вместе: в учебный класс добавили еще один стол, за которым сидела Ира. Увидев Катю, она сразу вскочила и бросилась к ней, раскинув руки, но Тиша, которая вошла следом, строго прикрикнула:
– Немедленно прекратить! Все личное – вне пределов этого класса!
Катя сделала подруге мимолетный знак ладонью: «Все в порядке, поговорим позже» – и прошла к своему столу. Сидевшая рядом Наташа вопросительно на нее покосилась, и Катя повторила тот же самый жест.
– Юлаева, перестань размахивать руками! – рыкнула фальшивая наставница и обвела всех строгим взглядом. – Итак, вас стало на двух человек меньше. Поэтому и требования к вам теперь будут серьезнее. И отношение к учебе, и поведение должны быть исключительными. Любой промах приведет к отчислению.
А потом начался привычный уже для Кати урок – совершенно, на ее взгляд, бессмысленный, и если ранее она еще допускала, что это специальная методика, суть которой понятна лишь самим учителям, то теперь знала, что все это делается лишь для отвода глаз, поэтому и относилась к таким непонятностям соответственно. Ее больше волновало, что же теперь предпримут раплы, ведь от Катерины они избавились. Но пока, кроме объединения учеников в одну группу, ничего не происходило. Оставался, правда, еще один вопрос: если до этого, как они выяснили с «сестренкой», в обеих группах было по Ване, то какой из них – настоящий или подставной – присутствовал в классе теперь? По логике должен быть настоящий, но Катя уже давно поняла, что о привычной логике в междумирье можно забыть, и в перерыве между занятиями решила на всякий случай еще раз проверить Митрофанова.
Она отвела Ивана в сторонку и сказала:
– Вань, мы тогда так и не договорили про новогоднюю вечеринку…
– Хорошая была вечеринка, – спокойно ответил Ваня. – Елка, музыка, веселье.
В принципе, Кате все уже стало ясно. В прошлый раз Митрофанов возмущался дурацкими хороводами вокруг елки, а теперь ему вдруг это показалось веселым. И тогда она задала все тот же контрольный вопрос:
– А почему ты мне тогда в любви признался?
– Потому что был в тебя влюблен, – даже не моргнув, ответил Ваня.
Точнее, теперь уже точно не Ваня – в этом Катя больше не сомневалась. И у нее нехорошо заныло в груди: а где же тогда настоящий Иван? Не избавились ли от него так же, как от Леши? У Леши, к счастью, оказались мистические задатки, и он очутился в высшем мире, где ему помогла прабабушка Анна. Но есть ли такие задатки у Вани? Да, он казался более способным, чем остальные, но что, если его способности не имели ничего общего с мистикой? Тогда Ваня просто… Нет, об этом не хотелось даже думать, и Катя поспешила отогнать от себя дурные мысли.

После занятий ее ожидала пусть и не совсем распрекрасная, но все-таки радостная новость: Иру подселили в их с Наташей комнату. Впрочем, комната тоже стала немного другой – подлинней и пошире, и в ней без проблем разместилось еще одно спальное место.
Разумеется, первым делом Ирина стала обо всем расспрашивать Катю, ведь они не виделись уже несколько дней. Наташке же было любопытно, где она пропадала всю ночь. Ох, как же ей хотелось все рассказать, поделиться тем, что с ней случилось, посоветоваться, что делать дальше. Но проблема заключалась в том, что Катя не могла говорить подругам правду. Конечно же, она им доверяла, но знала при этом и то, что раплы очень коварны: кто знает, не приняли ли они сейчас образ одной из девочек?
И словно в ответ на эти мысли, Ира с Наташей замерли вдруг, словно истуканы, а потом Ирка строго произнесла:
– Екатерина, твой поступок совершенно безответственен!
Катя растерянно заморгала и невольно брякнула:
– Чего?..
– Не «чего», а «что», – сказала, также очень строго, Наташка. – И да, ты мне тоже казалась более ответственной девочкой.
– Это вы сейчас так прикалываетесь? – перевела Катя взгляд с одной подруги на другую.
– Это мы сейчас тебя отчитываем за твое поведение, – еще сильней нахмурилась Ирка.
– Ну ни фига ж себе! – ошарашенно заморгала Катя. – Я обрадовалась, что мы снова вместе, а вы меня так встречаете? И в чем, интересно знать, я повела себя безответственно?
– В том, что сбежала сюда, хотя мы просили тебя подождать, – проговорила Наташка, и в ее словах так отчетливо проступили интонации Катипапа, что Катя наконец все поняла. Она еще быстрей заморгала и пробормотала, переводя взгляд с одной девочки на другую:
– Катипап?.. А ты… папа?.. Это же вы?
– Это же мы, – передразнила ее Ирина… то есть, получается, уже Катин папа.
– Но… как?..
– Нет уж, – проговорила Наташа-Катипап, – сначала ты объясни, почему так поступила.
– А разве непонятно? – начала злиться на взрослых Катя. – Здесь мои друзья, с которыми в любую минуту может случиться беда! Вы думаете, я могла спокойно спать, не думая об этом? Кстати, где сейчас Ирина и Наташа?
– С ними все в порядке, – проворчал папа. – Они вернулись в свои тела. Мы тоже, как видишь, что-то делали для этого. А от того, что сюда вернулась ты, им вовсе не стало безопасней. Наоборот, ты случайно могла проговориться и всех подставить. Включая себя.
– Что я, маленькая, проговариваться? – обиженно фыркнула Катя. – Но вы так и не ответили, как у вас получилось вернуть девчонок, да еще и самим сюда попасть? Ведь только раплы могут это делать… Или даже нет, они тоже не могут… Может только предатель из реального мистического мира, их пособник.
– Вот ты сама и ответила на свой вопрос, – сказал ее папа.
– Вы что, его уже вычислили? – вытаращила Катя глаза. – Так быстро?
– Он сам подставился. Решил проверить, что с вашими телами, не вернулись ли в свои вы с Катериной. К счастью, мы были начеку и сразу его поймали. К сожалению, это оказался один из моих стражников.
– Он все нам рассказал, – добавил Катипап. – Понимая, что ему за все содеянное грозит развоплощение, он решил выслужиться и согласился сотрудничать. Вот и помог вернуть девочек в свои тела, а нас перебросить под их видом сюда.
– Ведь что делать дальше, мы пока не знаем, – пояснил папа. – Раплы его во все свои планы не посвящали.
– А про Ваню он ничего не сказал? – взволнованно спросила Катя.
– Про Ваню? – удивился Катипап. – Почему он должен был что-то говорить про Ваню?
– Дело в том, – по-своему понял папа Катин вопрос, – что мы не стали пока просить его о Ванином возвращении, ведь тогда его некем было бы заменить здесь, и раплы по его внезапному исчезновению догадались бы, что кто-то вмешался в их планы.
– В том-то и дело, что Ваня уже исчез! – воскликнула Катя. – Здесь теперь только его подделка.
Ее папа и Катипап, которые выглядели сейчас тринадцатилетними девчонками, совсем по-девчоночьи охнули. А потом папа негромко сказал то, что ему говорить определенно не хотелось, но и молчать об этом не было смысла:
– Если его здесь действительно нет, а в реальное тело он не вернулся, боюсь, с ним случилось очень плохое.
– Если раплы стерли Ивана из своего виртуального мирка, то ему просто некуда деться, – пояснил Катипап, хотя и так было ясно, что имелось в виду. – Он же не мистик, чтобы попасть в высший мир.
– Как раз очень даже может быть мистиком! – ухватилась за спасительную соломинку Катя. – У него точно есть для этого задатки. – И она рассказала о случаях, когда Иван их и в самом деле демонстрировал.
– Тогда это меняет дело, – еще сильней нахмурился папа. Разумеется, он оставался при этом в Иркином облике, и Катя подумала, что никогда еще не видела подругу настолько суровой.
– Тогда он, скорее всего, в высшем мире, – кивнул Катипап и извиняющимся тоном добавил: – И похоже, останется там уже навсегда.
– Но мы же там не остались! – взмахнула Катя руками. – И Лешка там не остался.
– Вам помогли, – сухо произнес папа, явно не желая упоминать ту, кто именно помог, Катину прабабушку.
– Ему тоже помогут.
– Нет, – помотал головой Катипап. – В высшем мире можно пробыть только очень недолго, и если за это время не вернуться, то все… Но после того, как ты узнала, что Ивана здесь нет, и до того момента, как сюда прибыли мы, времени прошло определенно больше. Если бы Иван вернулся в свое тело, мы бы это, разумеется, узнали, он бы дал о себе знать, пришел бы к нам. Но он не пришел. Значит, он бесспорно в высшем мире, как ни печально это звучит.
– Все же менее печально, как если бы он просто исчез навсегда, – попытался подсластить Катин папа пилюлю.
Но Катя не хотела соглашаться с выводом Катипапа.
– Бабушка Анна его бы обязательно вернула! – категорично заявила она. – И он сейчас в своем теле, вы это просто прозевали. Может, он был сильно взволнован, а когда успокоился и пошел вас искать, вы уже переместились сюда.
– Чем это он был взволнован?.. – пробормотал Катипап, которому явно не хотелось оказаться растяпой, прозевавшим возвращение мальчика.
– Как это чем? – возмутилась Катя. – Его ведь раплы действительно хотели уничтожить! Сомневаюсь, что они это сделали незаметно для Вани. Да и высший мир для него оказался неожиданностью – не каждый ведь день туда попадаешь. Так что когда он очутился наконец в своем теле, вряд ли был спокоен как удав.
– Но зачем раплам было его уничтожать? – задумался папа. – Одно дело Алексей Безбородов, которого они использовали, чтобы рассорить вас с Катериной, а потом, когда посчитали, что их план удался, Алексей стал помехой, он мог рассказать тебе правду.
– Хотелось бы еще знать, зачем Катя нужна им, да еще непременно без Катерины, – заметил Катипап.
– Это наверняка как-то связано с тем, что Катя – ведьма, а ее прочная связь с Катериной, такой же ведьмой, им как-то мешала, – крепко задумался папа.
– А Ваня тоже почти мистик… – пробормотала Катя, чувствуя, что догадка вертится в голове где-то совсем близко, вот только ухватить ее она пока не могла.
И сделать это первым удалось Катипапу. Наташкино лицо вдруг изменилось настолько, что Кате сделалось страшно. Если бы она не знала, что это всего лишь облик подруги, то решила бы, что девчонка как минимум проглотила ежа, который внутри нее растопырил колючки.
– Им и нужен был мистик, – утробно, словно чревовещатель, произнес ведьмак. – Они собирались через него вернуться в мистический мир.
– Погоди-ка! – подскочил папа. – А ведь тогда и впрямь все сходится! Взрослого мистика вряд ли возможно заманить в междумирье, разве лишь его развоплотив, но и это не поможет вернуться. А вот подростка… Тем более сразу нескольких. Правда, точно о мистических способностях было известно только у наших «сестренок», но шансы, что у кого-то из четырех других ребят они тоже имеются, были весьма велики. И ведь мы не скрывали, что собираемся устроить такое тестирование с дальнейшей учебой – этим было так удобно воспользоваться! Вот они и воспользовались.
– Но почему никто не вернулся через меня, когда Катерины здесь не стало? – спросила Катя.
– Вероятно, ждали сигнала от своего пособника, что в месте прибытия все чисто, – сказал ее папа, – а поскольку мы его взяли, сигнала не было.
– И тогда… – нервно сглотнул Катипап. – Тогда они решили отправить в наш мир своего разведчика с помощью Ивана.
– Ну да, – пробормотала Катя, – через меня наверняка хочет вернуться сама Кутияна…
– Погодите-ка! – подскочил папа. – Но тогда получается, что в нашем мире сейчас орудует рапл?!
– Вероятней всего, – побледнел Катипап.
– Тогда я срочно возвращаюсь назад, – сказал Катин папа.
– Логично, – кивнул его «брат». – И абсолютно правильно. Но я должен остаться здесь, чтобы окончательно во всем разобраться и понять, как прекратить это безобразие с наименьшими потерями.
– Может, лучше уйти всем? – предложил папа. – Все ребята спасены… Надеюсь, Ивана мы избавим от коварного соседства. А раплы…
– Вот именно! – поднял палец Катипап. – А раплы останутся в этом созданном ими изолированном мирке, и мы до них уже не сможем добраться. Между тем они продолжат изобретать свои гнусные планы. Так что вы с Катей уходите, а я останусь.
– Ну да, раплы же идиоты, они не заметят, что куда-то делись две ученицы, включая ту, через которую можно вернуться домой, – сказала Катя, и оба «братца» синхронно заморгали. – Вам не кажется, что уж мне-то здесь точно стоит остаться? Да и Иркина пропажа их точно насторожит.
– Я отправлю вместо нее и тебя двух стражников, – нашел выход ее папа.
– Нет, – мотнула головой Катя. – Я здесь уже давно, знаю, как себя вести, и от меня будет куда больше пользы, а твои стражники проколются сразу же.
– Она права, – неохотно кивнул Катипап. – Не бойся, я за ней присмотрю. А на свое место… то есть вместо Ирины… пришли все-таки стражника посообразительней, иначе спалимся точно.
На том и порешили. Иркино виртуальное тело обмякло на кровати. Катин папа вернулся в свой мир.

Глава двадцать вторая,
в которой «сестренки» снова вместе, но радоваться этому рано

Виртуальная оболочка, когда-то принадлежавшая Катиной подруге, а совсем недавно ее папе, оставалась бесхозной недолго. Вот она шевельнулась, открыла глаза, села в кровати и обвела присутствующих взглядом.
– Вы кто? – строго спросил Катипап. – Как ваше имя? Впрочем, это лишнее, теперь вы Ирина. Не вздумайте перепутать! И вообще, говорите пореже, только в случаях крайней необходимости.
– Как скажешь, папочка, – дурашливо заморгала «Ирина».
– Что?! – подскочил Катипап. – Катерина, это ты?!
– А кто бы еще мог назвать тебя папочкой? – прищурилась та. – А ну, сознавайся!
– Катерина, сейчас не время для шуток! И не место. Что ты учудила? Кто тебе позволил? Катипап-Стражник? Ну, я с ним поговорю… А ты – немедленно марш обратно!
– Стражник тут ни при чем, – мотнула головой Катерина, – я сама. Он слишком долго инструктировал своего подчиненного, вот я и подсуетилась. Меня-то инструктировать не нужно.
– Тебя выпороть нужно! – замахал руками Катипап. – Немедленно возвращайся!
– А за что выпороть, пап? – сменила «сестренка» шутливый тон на серьезный. – За правильный поступок?.. Только не спорь, сначала выслушай! Во-первых, эти наши шныряния туда-сюда могут заметить раплы, мы и так с ними зачастили, тебе не кажется? Во-вторых, если это тело займет какой-то стражник, который понятия не имеет, что тут и как, то, как его ни инструктируй, он все равно может проколоться – и скорее всего, проколется. А я знаю, как здесь себя нужно вести, – это раз, и я хорошо знаю Ирку и смогу ее правдоподобно изобразить – это два. Плюсом к этому – мы с Катюхой можем мысленно переговариваться или даже вселяться в сознание одна к другой, а это вполне может пригодиться в экстренных случаях.
– Вот как раз из-за экстренных случаев я и не хотел бы тебя здесь видеть, – проворчал Катипап уже менее категоричным тоном, видно было, что аргументы дочери на него оказали влияние.
– То есть Катюхе можно быть в экстренных ситуациях, а мне нет? Это потому, что она тебе не родная и ее не жалко?
– Да как ты можешь такое говорить?! – буквально затрясся от возмущения ведьмак. Налившееся кровью, искаженное жуткой гримасой Наташкино лицо совершенно перестало быть похожим на то, что должно было принадлежать тринадцатилетней девочке. – Конечно же, дело не в этом! Просто… э-э-э… она – это тут, а ты… э-э-э…
– …это там, – закончила за него Катерина. – Ты все очень понятно объяснил. Как и всегда, впрочем. Короче, я остаюсь.
– Только никуда не лезь, умоляю тебя! – заломил руки Катипап. – И во всем меня слушайся.
– Как всегда, папочка, как всегда, – послушно закивала «сестренка».
На следующий день Катя все ждала, что какой-нибудь рапл – вероятно, сама Кутияна – непременно захочет воспользоваться ею, чтобы подселиться в ее сознание и перенестись в реальный мистический мир. Но подошло время уроков, а ничего необычного не происходило. На самом уроке тоже все было по-прежнему, кроме того, что их в классе было не трое, а четверо. Зато Катя только сейчас осознала, что настоящей – если не считать всеобщей здешней виртуальности в принципе – здесь являлась только она: Иван был подделкой, вместо Наташки был Катипап, вместо Ирки – Катерина, и даже Тиша вряд ли была действительно Тишей – вполне вероятно, ее как раз изображала сама Кутияна.
Больше всего Катя опасалась за Катипапа – для него тут все было неизведанным и новым, к тому же он хоть и был очень опытным мистиком, мог не особо правдоподобно сыграть девочку-подростка. А вот за «сестренку» она совсем не боялась – та действительно все здесь прекрасно знала, да и насчет Ирки вряд ли бы смогла сильно напортачить, почти год была с ней достаточно близко знакома.
Однако как раз Катипап не привлек внимания Тиши, он сидел очень тихо, практически замерев, а Катерина почему-то то и дело крутилась и как-то странно таращила глаза. Неужели она таким образом изображала Ирину?.. В итоге Тиша подозрительно на нее посмотрела и спросила:
– Что с тобой, Щербакова? В туалет хочешь?
– Угу, – ожесточенно закивала Катерина. – Это… как бы. Но я буду терпеть. Буду воспитывать силу воли, чтобы стать настоящим мистиком!
Катя от удивления разинула рот. Удивилась и псевдонаставница:
– Зачем же терпеть, Щербакова? Поверь, так мистиками не становятся.
– Всё-всё, – замотала головой Катерина. – Я осознала свою ошибку. И уже все прошло. Продолжайте, пожалуйста. Мне куда сильней не терпится получить новые знания.
– Ну хорошо. Вот тебе задача на тему терпения. Тебя мучает жажда, а перед тобой стоит кружка воды. И в это же время тебя кусает комар. При этом ты знаешь, что действует строгий запрет: запрещено… или пить, или бить – ты не расслышала первую букву. Бездействовать нельзя, но и ошибиться нельзя тоже. Что ты станешь делать?
– Наверное… – смешно закатила глаза Катерина, – …спрошу у комара. Да, правильно?
– Почему у комара? – растерялась Тиша.
– А у кого еще-то? Вдруг это мистик, который просто превратился в комара? И ведь тогда его бить нельзя точно. А вдруг можно? Вдруг он разрешит? В мистическом мире чего только не бывает, знаете ли.
Катя схватилась за голову: что же творит ее «сестренка»? Зачем она включила дурочку? Ведь раплица поймет, что над ней издеваются!
Наверное, то же самое подумал и Катипап, потому что затряс поднятой рукой, подпрыгивая от нетерпения на месте.
– Что такое, Лебедева? – строго посмотрела на нее псевдонаставница. – Тоже хочешь в туалет?
– Никак нет! – вскочил и по-военному вытянулся Катипап. – Я хочу озвучить решение поставленной вами задачи!
– Вот как? Ну хорошо, озвучь.
– Следует аккуратно согнать комара и выпить воду. Такой вывод я сделала исходя из того, что не было оговорено, для кого конкретно был установлен запрет не пить, если бы это и было данным запретом. Но тогда бы он распространялся и на комара тоже. Но комар в тот момент уже кусал э-э-э… героиню задачи, то есть пил ее кровь. То есть уже как бы подразумевается, что пить можно. Поэтому нужно выпить воду, чтобы утолить жажду, а убивать комара нельзя. Впрочем, его даже сгонять не обязательно – тут и правда можно потерпеть. К тому же вдруг он действительно мистик?
Катя чуть не застонала вслух – папочка с доченькой, похоже, и впрямь решили поиздеваться над псевдонаставницей. Но зачем играть с огнем?! И ладно еще Катерина, у нее характер такой, но чтобы сам Катипап!.. Или он вовсе не шутит, а отвечает серьезно? Тем более что и Тиша удивленно вздернула брови:
– Великолепная логика, Лебедева! Я подразумевала иной ответ, но ты права тоже.
– А какой подразумевали вы? – заинтересовался Катипап. – Не нахожу других решений при данной постановке задачи.
– М-м-м!.. – все же простонала вслух Катя.
– Что случилось, Юлаева? – резко бросила Тиша.
– Я… э-э… это… Можно в туалет?

Вечером, оказавшись наедине с Катериной и Катипапом в комнате, Катя набросилась на них, словно коршун. Правда, клевать в прямом смысле не стала, но высказала все, что у нее накипело за день.
– Что это было?! – возмущенно шипела она на «сестренку». – «Я буду терпеть, буду воспитывать силу воли, чтобы стать настоящим мистиком… спрошу у комара…» Ты что, и правда считаешь, что Ирка такая глупая?
– Да не, – виновато поморщилась Катерина, – не считаю. Оно как-то само из меня полезло. Сама вижу, что переборщила слегка, ты уж прости.
– Я бы не сказала, что слегка, – продолжала сердито пыхтеть Катя. – А прощение нужно просить не у меня, а у Иры. И вообще, нам просто повезло, что Тиша не догадалась, что это была не настоящая Ирка. А ведь могла!
– Да понимаю я, понимаю, – запыхтела и «сестренка». – Но я-то ладно, что взять с тринадцатилетней недоумочки… Зато кое-кто у нас, – сверкнула она взглядом на отца, – наоборот, решил, что он самый умный. Вот уж кто точно мог нас подставить – непонятно, как Тишка не доперла, что ее троллят!
– Я никого не троллил! – возмущенно завертел руками Катипап. – Я вовсе не тролль, я ведьмак!
– Это не имеет ничего общего с мистическими троллями, – принялась объяснять Катя, но передумала: – Впрочем, дело не в этом. Но вы и на самом деле очень уж умничали. Наташа вряд ли могла отвечать так, как это делали вы. И я была просто уверена, что Тиша вас быстро раскусит. Я чуть с ума не сошла от страха!
– Потому что он в принципе любит поумничать! – вновь подключилась к обработке своего папочки Катерина.
Но ведьмаку явно надоело, что на него вдруг наехали какие-то юные нахалки, и он строго произнес:
– Да, я действительно умный, почему я должен это скрывать? К тому же решение той задачи было весьма элементарным, и любой умеющий логически мыслить человек – даже простой человек, заметьте! – легко бы сделал аналогичные моим выводы. В том числе и Наталья. Почему нет? Ведь она хочет быть мистиком, а глупый мистик – это нонсенс. И между прочим я, будучи чрезвычайно умным мистиком…
– И чрезвычайно скромным, – вставила Катерина.
– Прошу не перебивать! – пронзил ее суровым взглядом Катипап. – Так вот, будучи весьма и весьма умным мистиком, я многое здесь уже разузнал и понял.
– И что же ты понял? – подавшись вперед, дуэтом воскликнули «сестренки».
– Я же просил не перебивать, – досадливо поморщился Катипап. – Впрочем, я понимаю ваше нетерпенье. Так вот, кроме непосредственно устройства так называемого псевдоучебного мирка, о сути которого мы построили ранее совершенно правильные выводы – это и впрямь виртуальное творение раплов, я понял очень важную для нас вещь: самих раплов в этом мирке не так уж и много.
– Ну да! – недоверчиво тряхнула головой Катя. – Наши наставницы, всякие проводники и помощники, потом эта еще… которая по организационным вопросам…
– Мэйд, – подсказала Катерина.
– Вот-вот, Мэйд. Не так уж их и мало. И это только те, кого мы успели увидеть.
– Проводники и прочие, – помотал головой Катипап, – это не раплы. Это что-то вроде виртуальных роботов-помощников. А вот истинных раплов, думаю, не более трех: как раз эти две так называемые наставницы и, возможно, та самая Мэйд.
– Кстати, внешне она на них очень похожа, – сказала Катерина. – Все трое почти близнецы.
– Неудивительно. В придуманном ими же мире они могли принять любой облик. Вот и сделали себя одинаковыми, чтобы отличаться от виртуальной прислуги.
– А вдруг их всего две – Кутияна и ее ипостась? – задумчиво проговорила Катя. – Может быть, Мэйд – это и есть одна из них, просто так они решили нас посильнее запутать. Мы ведь их вместе всех трех ни разу не видели.
– И тогда ипостась уже умотала отсюда через Ваньку! – подхватила Катерина. – Так может, стоит попробовать нейтрализовать Кутияну, если она и правда одна?
– Даже если она и впрямь сейчас одна, – скептически поджал Наташкины губы ведьмак, – нам это не сделать в созданном ею мире. Он полностью ей подконтролен. Мы в нем находимся только потому, что Кутияна поместила сюда виртуальные образы вас и остальных ребят. Мое сознание здесь, но что-то сделать с этим выдуманным миром, являясь частью этой выдумки, я не могу. И уж тем более я ничего не могу сделать отсюда с его реальными создателями, хотя раплы, будучи развоплощенными, тоже, по сути, в буквальном смысле не особо реальны.
– Но ты же чрезвычайно умный мистик! – саркастично поддела его Катерина.
– Ни у одного, даже у самого умного мистика, нет доступа к междумирью.
– Прабабушка же обещала помочь! – вспомнила Катя. – Я ведь вам с папой рассказывала… Катипап, миленький, отправляйтесь, пожалуйста, к ней!
Катипап скрестил на груди руки, гордо вздернул подбородок и громко засопел. В Наташином облике это выглядело скорее потешно, даже нелепо, чем гордо. Вот только никто и не думал смеяться.

Глава двадцать третья,
в которой вновь становится ясно, что две ведьмочки вместе – это сила

И Катя, и Катерина недоуменно уставились на Катипапа.
– Что? – поймал он их взгляды.
– Нет, это ты «что»? – спросила его дочка весьма суровым тоном.
– Я – ничего.
– А должны быть очень даже чего, – сказала Катя. – Почему вы не отправляетесь за помощью к моей прабабушке?
– Потому что это ущемляет мою гордость. У нас с твоей прабабушкой, так сказать, конфликт. Впрочем, тебе это известно.
– Вы это что, серьезно? – заморгала Катя. – Из-за того, что вы и папа когда-то повздорили с бабушкой Анной, мы теперь можем погибнуть? Даже не только мы – опасность угрожает всему магическому миру! А значит, и миру людей тоже. Все погибнут лишь из-за вашей дутой гордости?
– Почему это она дутая? – встрепенулся Катипап. – Вполне себе натуральная гордость. Поступаться ею, знаете ли…
– Не знаем! – выкрикнула Катерина, не дав ему договорить. – И не хотим знать! Я не хочу тебя знать после этого!..
Она вдруг горько расплакалась. Катя настолько редко видела «сестренку» плачущей, что это подействовало на нее едва ли не сильнее, чем ослиное упрямство ведьмака. Слегка сглаживало ситуацию лишь то, что Катерина была в облике Ирки, но и то не особенно. Похоже, слезы Катерины произвели впечатление и на ее отца. Катипап растерянно заморгал, поежился и дотронулся до плеча дочери:
– Ну же, ну…
– Баранки гну! – сбросила его ладонь Катерина. – Не трогай меня! Любуйся своей гордостью!
Катипап вздрогнул – слова дочери его определенно задели. Опустив голову, он отошел к Наташиной кровати и молча уселся на нее.
– Значит, вы не станете этого делать? – еще раз спросила у него Катя.
– Что они должны для тебя сделать? – послышалось вдруг от двери.
Все моментально повернули туда головы. В комнату входила Тиша.

Катя не сразу поняла, что имела в виду псевдонаставница, – настолько ошарашило ее само это нежданное появление. Собственно, путаница произошла оттого, что Катя обратилась к Катипапу на «вы», а Тиша, по-прежнему считая, что перед нею девочки, решила, что она разговаривает с Ирой и Наташей сразу. Но ей на выручку пришла Катерина:
– Она предлагала поиграть в буриме, но мы ей сказали, что втроем неинтересно.
– Действительно, неинтересно, – как-то очень странно, даже загадочно, улыбнулась Тиша. Или это все же и правда была Кутияна? – А теперь вас и вовсе останется двое. Ненадолго, поверьте мне. – И снова странная, но уже почти зловещая улыбка.
– Что вы имеете в виду? – почти беззвучно пролепетала Катя – перехватило вдруг горло ужасным предчувствием.
– То, что мы с тобой оставим здесь твоих подруг, а сами немножко прогуляемся.
– Куда ты, интересно, собралась? – вновь послышалось от двери.
Теперь в комнату девочек вошла и вторая наставница. Ее звали почти так же, как Тишу, Катерина говорила, но сейчас Катя от волнения не могла вспомнить это имя… Ах да, Тича! Так вот, эта Тича подошла вплотную к своей… подруге? коллеге? ментальной ипостаси?.. и пронзила ее пристальным взглядом.
– Никуда, просто прогуляемся, я же сказала, – пожала плечами Тиша.
– Не крути, Кутияна, ты ведь хочешь сбежать! – воскликнула Тича.
Вот это да! Катя буквально потеряла дар речи. Теперь не оставалось сомнений, что перед ними стояли Кутияна и ее ипостась – развоплощенные, раплы, создавшие этот вымышленный мир внутри междумирья. Но еще более удивительным было то, что они больше не скрывались, ведь Тича назвала свою ипостась реальным именем! А это значило, что маскарад кончился, и больше раплы не станут притворяться. Но это в свою очередь говорило о том, что больше они не опасаются, что девочки их выдадут. Почему? Да потому что наверняка подразумевалось, что и самих девочек вот-вот не станет. Разумеется, кроме Кати, которая была нужна Кутияне для перемещения в реальный мистический мир. Про Катерину они пока не знали, но Катя не могла сообразить, хорошо это или плохо.
Хоть она, не в силах отвести взгляда, смотрела на раплов, краем глаза успела заметить, как безвольно опустилось на кровать Наташкино тело.
– Ну вот, напугала девочку, – хищно улыбнулась Кутияна. – И куда же я, по-твоему, собралась бежать? Разве я могу оставить тебя?
Катя с облегчением подумала, что Катипап все же переборол свою гордость и отправился за помощью в высший мир. А еще было очень хорошо, что раплы не поняли, что случилось в действительности – решили, что Наташа и впрямь упала в обморок от испуга. Пусть и дальше так думают! Между тем Тича ответила своей ипостаси – и опять не таясь, называя все откровенно и прямо:
– Тебе меня не обхитрить! Не забывай, что я – твоя ипостась, то есть я – это тоже ты! И я прекрасно понимаю, что ты задумала. От нашего мистика нет вестей, Мэйд тоже не вернулась – все это говорит, нет, уже во все горло кричит о возможной опасности. И ты решила рискнуть, решила спастись одна, наплевав на все наши договоренности. Ты вселишься сейчас в сознание этой ведьмочки, – ткнула она пальцем на Катю, – и сбежишь навсегда. Я это знаю точно, потому что сделала бы в точности то же самое. Собственно, что я сейчас и…

В следующий миг Катя ощутила в своем сознании присутствие чужой личности. Но нет, это была не Тича – первой все-таки успела Кутияна. Вот только отправиться тотчас же в реальный мир у нее не хватило резвости. А может, для этого нужно было чуть больше одного-двух мгновений, следовало, наверное, сосредоточиться, собраться, сконцентрировать силы…
Как бы то ни было, следующий ход сделала… Катерина. Она прыгнула вдруг к Тиче, застывшей с гримасой злобного отчаяния, схватила ее за плечи и крикнула:
– Скорей перемещайтесь в меня! Я Катерина!
– Не-е-ет!!! – вырвалось из Катиного горла. Но это завопила не она, а вселившаяся в нее сущность, которая в данный момент оказалась сильнее ее, потому и завладела властью над телом. – Ты же знаешь, нельзя!!!
Но ее ипостаси уже нечего было терять, и ее сущность переместилась в сознание Катерины. Катя это отчетливо поняла по тому обстоятельству, что тело Тичи попросту испарилось, как исчезло до этого и Тишино тело. Собственно, было ясно, почему их не стало – эти тела были вымыслом, фикцией, ставшими ничем после того, как перестали быть нужными тем, кто их и создал силой фантазии. А еще Катя сразу поняла замысел своей «сестренки». Ведь еще немного – и Катя с Кутияной внутри себя вернулась бы в реальный мистический мир. И что было бы дальше – не мог предсказать никто. Но обе девочки знали, что раплам очень сильно было нужно их для чего-то разлучить. То есть воспользоваться сразу ими обеими они почему-то не могли. Почему? Это-то Катерина, отчаянно подставившись, сейчас и хотела проверить. Возможно, в этом и заключалось спасение. Но совсем не наверняка.
Катя вдруг почувствовала, настолько отчетливо, словно это были ее собственные желания и мысли, как вновь стала готовиться к перемещению Кутияна. К перемещению вместе с ней, Катей! Но при этом она ощутила очень сильный страх, идущий от сознания развоплощенной. Она явно спешила, торопилась успеть совершить задуманное, пока не… Пока что «не»?.. Катя напрягла все свои мистические способности, чтобы прочесть, разгадать причину страха Кутияны. Между тем раплица, почуяв ее усилия, стала делать все, чтобы перекрыть доступ к своей сущности. Но почему-то у нее не получалось сделать это полностью… «Потому что вас двое, проклятые ведьмы!» – прозвучало в Катиной голове отчаянным воплем. Вряд ли Кутияна хотела, чтобы она это услышала, но в этот всплеск мысли было вложено столько эмоций, что он прорвал ненадежную ментальную блокаду. И в Катином мозгу тут же вспыхнула догадка: «Если то, что Кутияна и ее вторая ипостась, находясь одновременно в их с „сестренкой“ сознаниях, мешает раплам взять ситуацию под контроль даже без их особого с Катериной участия, что же получится, если они сознательно будут все контролировать?» И Катя выкрикнула:
– Катерина, не дадим им уйти! Вместе мы это сможем!
На всякий случай – вдруг так эффект будет сильней? – Катя подошла к «сестренке» и протянула той руку. Это удалось с трудом – на каждую руку и ногу будто подвесили по гире. Было понятно, что Кутияна внутри нее отчаянно сопротивляется. Что лишь добавило Кате уверенности: она поступает верно! В итоге она все же сумела сжать протянутую навстречу – тоже с явными усилиями – ладонь Катерины. И раплы тут же угомонились. Катя теперь ощущала внутри своего сознания нечто вроде бурления чуждой субстанции, которое не мешало собственным мыслям, хоть и было весьма неприятным.
– Похоже, мы их заблокировали, – хрипло произнесла Катерина.
– А что теперь? – таким же напряженным, надтреснутым голосом спросила Катя.
– Можно было бы попробовать вернуться… – начала «сестренка», но тут же мотнула головой: – Нет, нельзя! Ведь они как раз этого и хотели. Кто его знает, что у них было дальше задумано? Может, пособник был не один. И мы не знаем, справился ли твой папа с Мэйд…
– Конечно же, папа справился, – сказала Катя, хотя, если честно, у нее не было стопроцентной уверенности.
А еще она поняла, что даже если бы они захотели, вернуться в реальный мир все равно бы не смогли – мешало присутствие раплов. Получалось так, что переместиться было можно лишь в том случае, если инициатором этого были развоплощенные – «сестренки» служили лишь своеобразным транспортным средством, не имеющим при этом собственной воли. Но отдавать управление раплам они, конечно же, не собирались. Катя не увлекалась шахматами, но где-то слышала или читала, что такую ситуацию шахматисты называли патовой – им с Катериной невозможно сделать ни одного более-менее разумного хода.

И тут случилось невероятное… Впрочем, нет, не столько невероятное, сколько неожиданное. В комнату вошел… Ваня. Разумеется, это был не настоящий Иван Митрофанов, а лишь его внешняя виртуальная оболочка с фальшивой имитацией Ваниного поведения. Катя не могла знать, как именно раплы управляли подобными созданиями, которых Катипап назвал виртуальными роботами-помощниками, но у нее были на этот счет некоторые мысли. Она думала, что, наверное, они могли к ним «подключаться» и непосредственно, но ведь ко всем сразу не подключишься, поэтому такие «роботы» должны обладать задатками собственного псевдосознания – чем-то вроде программ у настоящих роботов. Тем более сейчас ни Кутияна, ни ее вторая ипостась совершенно точно не могли управлять своими помощниками, между тем «Ваня» двигался на первый взгляд вполне сознательно. Может, в программах у этих виртуальных роботов были прописаны и какие-то инструкции для подобных случаев, когда полностью терялась связь с создателями? Что-то вроде экстренной помощи – как говорится, на всякий пожарный. И если это так, и такая программа имелась у всех, то сюда могли прийти и остальные. Катя прекрасно понимала, что даже если их будет всего двое-трое, хотя на самом деле наверняка больше, то им с «сестренкой» физически будет с ними не справиться, а мистика в чужом мире никак не подействует на вымышленных в нем раплами созданий.
Но пока здесь был только псевдо-Ваня. Он подошел к сестренкам и спросил вполне дружелюбным тоном:
– А что вы делаете? Давайте поиграем.
– Иди к себе и играй, – буркнула Катерина. Катя чувствовала, что «сестренка» прочла все ее мысли – они сейчас будто вновь стали едиными, хоть и находились в разных виртуальных телах.
– Во что же я буду играть один? – удивленно спросил «Митрофанов».
– В спящих мальчиков.
– А еще лучше, – сказала Катя в дикой надежде, что робот выполнит ее команду, – выйди из этого здания и иди вперед так долго, сколько сможешь.
– Это неинтересная игра, – помотал головой фальшивый Иван. – Давайте просто подеремся.
И он, внезапно выбросив сжатую в кулак руку, больно ударил Катю в подбородок.
Катя, ойкнув, отшатнулась и закрыла рукой лицо. Она это сделала инстинктивно, но даже когда очухалась, не могла решить, что же делать. Зато долго думать не стала Катерина. Она прыгнула к роботу и принялась дубасить по нему кулаками – не особо целясь, куда придется.
– Помогай! – крикнула она Кате. – Нужно вышвырнуть его отсюда, а то пока мы отвлекаемся, эти две гадины перехватят у нас управление!
В словах «сестренки» определенно был резон, Катя и так уже ощутила, как «зашевелилась» в ее сознании Кутияна. И Катя, сжав кулаки, тоже ринулась к псевдо-Ивану. Но в этот момент произошло то, чего она как раз и опасалась: в комнату вошел сначала один проводник, затем второй, третий…

Глава двадцать четвертая,
в которой подтверждается польза чайных термосов

Проводники и ставший на них удивительно похожим псевдо-Иван стали молча сжимать вокруг «сестренок» и без того не особо широкое кольцо. Катя с Катериной встали одна к другой спинами, не собираясь сдаваться без боя. Хотя обе прекрасно понимали, что вряд ли они справятся с такими силами, к тому же наверняка сюда пришел не весь «обслуживающий персонал» липовой школы – в любой момент могли заявиться и остальные. Утешало Катю одно: ее и «сестренку» точно не уничтожат, ведь в них сейчас находились сознания раплов, которым нужно было вернуться в реальный мир мистиков, а сделать это без их участия они не могли. Впрочем, утешение это было слабое, ведь после возвращения все могло обернуться куда хуже – что самое ужасное, непредвиденно хуже!
У Кати мелькнула мысль: может, перенестись в высший мир? Да, это почти наверняка станет путешествием в один конец, ведь теперь ей из высшего мира домой будет уже не вернуться, она исчерпала лимит безопасного пребывания там. И тут, словно вспышка, новая мысль: Катерина-то свой лимит не исчерпала! Нужно отправиться туда с ней, а потом отправить «сестренку» домой – пусть живет за двоих…
«Сейчас кто-то за двоих от меня за такие идеи получит!» – получила она мысленное послание от Катерины.
«Ну а что остается? Нам с ними не справиться! А если раплы окажутся у нас…»
«Если окажутся – мистики с ними разберутся. Может, не сразу, но обязательно».
«Вот именно, что не сразу! А за это время раплы могут совершить кучу всякой пакости».
Между тем очевидная пакость вот-вот должна была случиться с ними – виртуальные роботы уже дышали им в лица. Впрочем, нет… Катя лишь теперь осознала, что эти создания, включая фальшивого Ваню, совершенно не дышали. Ну да, вымышленным созданиям в вымышленном мире это было совсем ни к чему. А вот последствия их действий ожидались отнюдь не вымышленные.

Вдруг создания междумирья замерли, словно их разом выключили. Или, скорее, заморозили, потому что каждый виртуальный робот остался в той же позе, в которой его застал этот миг. Катя даже подумала, что окаменела и сама. Но нет, она по-прежнему оставалась свободной. Равно как и ее «сестренка».
– Что это? – как раз спросила та.
– Пока не знаю, – ответила Катя.
– Я остановила в междумирье время, – послышалось вдруг от Наташиной кровати.
«Сестренки» разом повернули туда головы. Наташа сидела и улыбалась. Но это была определенно не улыбка тринадцатилетней девчонки. В ней угадывалась мудрость много повидавшего и пережившего человека.
– Папа?.. – неуверенно произнесла Катерина.
– Не папа, – помотала головой «Наташа». – Идите сюда, я все вам скажу. Только скорей, я не смогу удерживать в межвременье этот гадюшник вечно.
– Бабушка! – кинулась к ней Катя, которая сразу все поняла. То есть, конечно, не все, но по крайней мере то, кто сейчас перед ними.
– Да, это я, внученька.
– А где мой папа? – спросила подошедшая к ним Катерина.
– Катипапы пока там, – ткнула в потолок пальцем прабабушка Анна.
– Катипапы? – округлила глаза Катя. – А мой-то папа как там оказался?
– Оказался вот, – не особо весело усмехнулась бабушка. – Но это он сам вам расскажет, у меня нет на это времени. Поэтому слушайте внимательно и выполните в точности то, что я вам скажу.
– Подожди, но ты хоть знаешь, что здесь… – начала Катя, но прабабушка Анна не дала ей договорить, замахав руками:
– Конечно, я знаю! Катипапы мне все рассказали. Хватило у них все же ума забыть про обиды. Но ведь и ты, внученька, мне успела много рассказать, а кое-что я и сама разузнала – высший мир потому и высший, что он над всеми вами, и оттуда многое видно, даже такое, что и Высшим мистикам недоступно. Так что слушайте… Я могу развеять этот придуманный раплами мирок навсегда. Не совсем я одна, мне помогут, но это сейчас неважно. Важно то, что если уничтожить его прямо сейчас, то пропадет не только он сам, не только эти глупые куклы и создавшие их раплы, но и вы с Катериной. Вернее сказать, вы, как и они, станете развоплощенными.
– Что?! – дуэтом воскликнули «сестренки». – Мы не хотим!
– Я тоже этого не хочу. Потому и сказала «если». Конечно же, я не стану этого делать, пока вы здесь.
– Но мы ведь можем вернуться домой? – вырвалось у Кати.
– Ты что, забыла? – огрызнулась Катерина. – Мы не одни! Если вернемся, то вместе с ними!
– Да, – закивала бабушка Анна. – Вы уже не сможете избавиться от раплов сами. Сейчас для них время тоже застыло, поэтому они нас не слышат, но и только…
– Но ведь ты нам поможешь!
– Для того я сейчас и здесь. Но я не могу извлечь из вас развоплощенных. Я могу лишь устроить так, чтобы этот их мир перестал существовать. И давайте без лишних разговоров, мои силы на исходе. То, что сейчас скажу, то и делайте… Верьте мне, другого выхода нет.
– Мы, конечно, тебе верим! – воскликнула Катя, хоть и не была уверена, что «сестренка» думает в точности так же. – Зачем ты это говоришь?
– Затем, что я хочу погасить ваши сознания. Не совсем, иначе вы окажетесь в высшем мире, а тебе, внученька, туда уже нельзя, но настолько, что вы ничего не будет чувствовать и сознавать. Для этого вы должны сейчас расслабиться и не сопротивляться…
– Ну вот еще! – крикнула Катерина. – Теперь мне все ясно: никакая ты не бабушка-прабабушка, а такой же рапл, как эти! Может, ты и есть у них самая главная!
– Катюха, ты чего? – моргая, уставилась на «сестренку» Катя.
– Я-то как раз того, что надо! Подумай сама: они не могут никуда переместиться, пока мы с тобой вместе, для того они так упорно и пытались нас поссорить и разлучить. Не получилось – вот они и пошли на крайние меры. Они «погасят» нас навсегда!
– Я предполагала, что вы можете именно так и подумать, – с грустной улыбкой покачала головой прабабушка Анна. – Потому приготовила доказательство. Как я уже сказала, Катипапы сейчас у нас в высшем мире, дожидаются моего возвращения. Когда вернусь – отправлю их сразу в их родные тела в мистическом мире. И они будут вас ждать… То есть даже не совсем вас, а воплощенных в вас раплов, поскольку ваши сознания будут отключены…
– Не будут они отключены, и не надейся! – замахнулась на Анну Катерина.
– Погоди, Катюх, погоди! – вцепилась в ее руку Катя. – Пусть договорит! Какое у тебя доказательство, бабушка?
– Ваши папы поделились со мной тем, что можете знать только вы и они. Вот когда тебе, Катя, было лет шесть и вы вдвоем ездили с папой на море, кто приносил тебе каждое утро по клубничной ягоде?
– Птица… – пробормотала Катя. – Такая красивая, с желтым хохолком… Я уже и забыла! Но… при чем здесь папа?
– Ты же сейчас не думаешь, что птица это делала сама? Но это уже и неважно. Главное, что это было, и, кроме вас с папой, об этом никто не знал. Теперь ты, Катерина. Когда ты летала с отцом в Германию, кто разбил нос юной немецкой ведьмочке?
– А чего она выпендривалась?! – взмахнула руками Катерина и опомнилась вдруг: – Ой! Но ведь это…
– Да, об этом знали только ты и Катипап. Даже пострадавшая теперь думает, что расквасила нос о распахнувшуюся не вовремя дверь, потому что твой отец помог ей так думать.
– Гут! Гут! – подняла руки «сестренка». – Сдаюсь! Я поверила. Что нужно делать?
Анна стала очень серьезной и сосредоточенной.
– Я уже сказала, расслабьтесь и не мешайте мне. Даже когда начнете понимать, что вашими телами начинают завладевать раплы – не сопротивляйтесь, так и должно быть. Вы будете без сознания до тех пор, пока Катипапы не извлекут – уже там, из ваших настоящих тел – развоплощенных.
– А куда они их извлекут? – спросила Катя.
– Это уже не моя проблема, – пожала плечами прабабушка. – Ну что, вы готовы?
– Да, – синхронно кивнули «сестренки».
– Тогда расслабьтесь и смотрите на меня. – И Анна стала плавно водить перед ними руками: – Все проходит, все уходит, кто теряет, кто находит…
Катя почувствовала, что становится легкой и маленькой, как та самая птичка, что приносила ей по утрам клубнику. И что она тоже умеет летать… А потом свет заслонил стремительный черный силуэт крылатого хищника. Маленькой птички не стало.

Сознание возвращалось к ней медленно. Сначала Катя услышала голоса. Говорили между собой Катипап и ее папа.
– Они точно отсюда не вырвутся? – спрашивал ведьмак.
– Точно. Заклятие делали сразу четверо Высших, – отвечал ему папа.
– Выглядит уж очень ненадежно – словно термосы для чая.
– Вообще-то, это и есть термосы. А что тебе не нравится? Джинны когда-то вообще помещались в обычные масляные лампы, и тысячи лет не могли из них выбраться.
– Раньше магия была сильней.
– Да-да, и солнце светило ярче, и трава была зеленей. Успокойся, Отшельник, давай лучше займемся девочками, им пора уже проснуться.
– Я… уже… – проговорила Катя. Точнее, хотела сказать, но горло оказалось пересохшим, как и язык, так что получился у нее лишь сиплый шепот.
Потом она, тоже с трудом, разлепила глаза. Свет показался ей нестерпимо ярким, и она поскорей захлопнула веки.
– Такое… яркое солнце…
– Здесь нет солнца, – ласково проговорил папа. – Разве что вы с Катериной – два маленьких, но очень храбрых солнышка.
– Сами вы маленькие, – послышался хриплый и тихий голос «сестренки».
– Катерина! Катерина! – запричитал Катипап. – Ты как?
– Ништяк, – ответила та, и оба папы облегченно рассмеялись.
Катя снова, уже куда осторожней, открыла глаза. На сей раз это получилось безболезненно. И она поняла, что находится в знакомом купе поезда, все на той же своей нижней полке. По телу разливалась сонная слабость, но Катя все же нашла в себе силы, чтобы сесть и оглядеться. На соседней полке лежала очень бледная, с осунувшимся лицом и заострившимся носом «сестренка». «Наверное, и я такая же», – подумала Катя перед тем, как Катерина тоже поднялась и села на полке. Посреди купе застыли с одинаковыми радостными лицами оба Катипапа. На столике же и впрямь стояли два термоса. К одному из них протянула руку Катерина:
– Пить хочу…
– Нет!!! – словно футбольные вратари на мяч, бросились на термосы Катипапы.
– Вы чего?.. – заморгала «сестренка».
– Там раплы, – сказала ей Катя.
– Где? В термосах? – гыгыкнула вдруг Катерина, а потом обе «сестренки» начали так хохотать, что в итоге снова без сил повалились на полки.

Глава двадцать пятая,
заключительная, которая не обходится без стихотворного буриме

В итоге все закончилось хорошо, но, когда папа рассказал Кате, что с ним случилось, она все равно испугалась. Оказывается, когда Катипап-Стражник вернулся в реальный мир, чтобы нейтрализовать сбежавшую туда в тело Ивана Мэйд, коварная раплица не сдалась так просто. Да, папины стражники сумели ее нейтрализовать, но перед этим она успела нанести папе магический удар такой силы, что он оказался в высшем мире. И остался бы там навсегда, если бы снова не пришла на выручку Катина прабабушка Анна. Но и ей пришлось звать на помощь других обитателей этого мира. Папе после этого не оставалось ничего другого, как помириться с Анной, родной бабушкой его жены, Катиной мамы. А когда в высший мир прибыл и Катипап, втроем они придумали план уничтожения созданного виртуального мирка раплов и спасения от них мира реального. Не в меньшей мере, конечно же, они хотели спасти при этом и Катю с Катериной.
План, как известно, сработал, – правда, теперь оба Катипапа, проведшие в высшем мире невероятно много времени и без помощи его могущественных обитателей ни за что бы его не покинувшие, больше не могли туда попадать – теперь возвращение оттуда стало бы для них безоговорочно невозможным. Да, когда-нибудь это все равно неминуемо произойдет, но оба «брата» надеялись, что это случится нескоро.
С раплами же, которых временно поместили в магически запечатанные термосы, долго решали, что делать. Но что можно сделать с уже развоплощенными? Еще сильней их не развоплотить, полностью уничтожить мистические сущности невозможно, их не станет лишь тогда, когда исчезнет сама Вселенная. Пришлось собирать тринадцать Высших мистиков, и этот внеочередной шабаш продолжался подряд трое суток. В итоге придумали, как можно поместить развоплощенных в замкнутые псевдопространства – для каждого свое. Ведь даже Небытие, как с удивлением узнали «сестренки», тоже не единственное. И как оказалось, когда развоплощенных несколько в одном Ничто – они могут создать в нем что-то. Особенно если это две ипостаси одной сущности. А когда рапл один – что бы он там ни напридумывал, в этом вымышленном мире он все равно один и останется. Одиночество в принципе очень страшная штука, а когда ты навечно один в Никогда… Кате и представить такое было жутко, ей даже стало немного жаль раплов. Но ведь они сами были виноваты в том, что, живя в удивительном и прекрасном мистическом мире, не смогли найти себя в нем, захотели чего-то большего – и лишь для себя лично. Вот и получили. Для себя. Лично. Личнее не бывает.
Сложнее было с той парочкой пособников раплов, которая оказалась в высшем мире. Они сознательно перешли туда из мира мистического, зная, что назад уже не вернутся. Их обнаружили быстро, но проблема заключалась в том, что развоплотить обитателей высшего мира было в принципе невозможно. И тогда у них отняли… чувства. То есть они продолжали осознавать себя теми же личностями, что и раньше, но не могли теперь ни любить, ни ненавидеть, не испытывать ни огорчения, ни радости, ни чего-то еще. Трудно сказать, было ли это наказанием меньшим, чем даже заключение в термосе.

Возвращение ребят домой было и радостным, и грустным одновременно. Радостным понятно почему: они были живы и свободны, снова увидели своих родных и близких. А грустным… Да тоже, в общем, понятно. Кате и Катерине, правда, было грустно не за себя, они и так уже были мистиками – юными ведьмочками. А вот друзьям, которые так стремились к мистической мечте, пришлось с ней, увы, расстаться. Они собрались дома у Кати на следующий день после приезда и дружно горевали. Ирина вообще в буквальном смысле заплакала:
– Это нечестно! Я так хотела стать ведьмой!
Иван осторожно коснулся ее плеча и попытался успокоить:
– Ты и так уже почти ведьма. Правда-правда!
– Да?! – резко повернула к нему заплаканное лицо девочка. – Я для тебя ведьма?! А я-то думала, что ты… что я… – И она зарыдала еще громче.
– Не зря парни говорят, что им трудно понять нас, девчонок, – шепнула «сестренке» Катя. Та в ответ только многозначительно хмыкнула.
Сам же Ваня сказал:
– А для меня так, может, и лучше. Я ведь хотел быть космонавтом – вот и буду стремиться, не отвлекаясь ни на что.
– И на меня?.. – всхлипывая, спросила Ира.
– Ты – не «что». И ты – это мой стимул. Моя самая красивая звезда. – Последнюю фразу он произнес почти беззвучно, но все услышали.
– Звезда по имени Ведьма, – улыбаясь сквозь слезы, сказала Ирка.
– Эх, а я уже размечталась, – печально вздохнула Наташа. – Уже видела себя Стражницей.
– А в чем проблема? – спросил Леша. – Я вот тоже мечтал попасть в мистическую Стражу, но ничего, стану в обычном мире спасателем – в МЧС ведь есть, наверное, какие-то училища? Там-то уж всяко не раплы преподают.
– В МЧС они, конечно, есть, – раздался вдруг голос Катиного папы. Они с Катипапом как-то очень уж неслышно вошли в Катину комнату. – Но может, все-таки сначала попробуем с моей Стражей?
– Как это?! – встрепенулся Лешка.
Все остальные также повернули к Катипапам головы. Глаза ребят загорелись такой надеждой, что Катя даже рассердилась на папу: так он их не успокоит, а только еще сильнее расстроит – нет ничего хуже, чем поверить во что-то, а потом разочароваться. Но оказалось, она поняла все неправильно.
– А вот так, – улыбнулся папа. – То, что случилось с вами, вовсе не ставит крест на ваших… да и наших планах. Во многом даже наоборот. Скажу прямо: вынужденное испытание пошло вам на пользу. Ведь главное – уметь не потерять себя ни в реальном, ни в мистическом, ни даже в вымышленном виртуальном мире. А еще эти испытания дали и практический результат…
И Катипапы, перебивая друг друга, радостно поведали друзьям о главном: состоялся еще один шабаш Высших мистиков, собранный специально по этому поводу. На нем проанализировали все, что случилось с шестью тринадцатилетними мечтателями, которые, по сути, помогли спасти мир от реальной угрозы. И при этом кое-кто из них проявил не только смекалку и храбрость, но и реальные мистические задатки. Такие, к примеру, совершенно точно обнаружились у Вани и Леши. Судя по всему, они могли быть и у девочек, хотя пока не получилось их выявить явно. Но шабаш Высших тринадцати мистиков постановил в связи с заслугами всех друзей в любом случае зачислить их в мистическую школу и сделать настоящими мистиками – если понадобится, даже с помощью сил Высших. Оказывается, и это не знала даже ведьмочка Катерина, привить мистические способности можно и самым обычным людям, хоть это сопряжено с определенными, и немалыми, усилиями и трудностями со стороны Высших мистиков.
– Но это уже проблемы Высших, – подвел итог чудесной новости Катин папа, – а для вас, героических новичков, это станет заслуженной наградой.
– Когда начнется учеба?! – завопили едва ли не все сразу.
– Куда вы так спешите? – пожал плечами Катипап. – Отдохните хотя бы чуточку от приключений! Эх, на вашем месте я бы сейчас с таким удовольствием погонял в футбол, искупался в речке, да просто бы повалял дурака!
– Можно подумать, ты его и на своем месте не валяешь, – гыгыкнула Катерина. – А в речке вообще последний раз сегодня утром купался.
– Но в футбол-то я не играл, – обиженно поджал губы Катипап, но тут же расправил их в улыбке: – Но ничего, в мистической школе устроим футбольный турнир.
– А ты-то здесь при чем?
Оказалось, папы обеих «сестренок» будут преподавать в новой школе.
– Сачковать не дадим! – одновременно погрозили они дочерям. – Будете учиться как следует.
– Ой, мы и так уже ведьмы, – так же синхронно отмахнулись «сестренки».

А потом, когда Катипапы ушли, безмерно счастливые ребята решили на радостях сыграть в любимое буриме. Катя быстро вырвала из тетради листок, раздала всем ручки, и начался вдохновенный творческий процесс. Когда все дописали, прочитать результат попросила Ирина.
– Можно мне? – подняла она руку. – Я сейчас такая счастливая, словно второй раз родилась.
– Ну, читай, именинница, – засмеялись ребята.
И девочка, которая совсем недавно горько плакала, стала читать совместно созданное творение с таким выражением, словно это было некое послание свыше:

Мечтали мы о школе с чудесами…
Случилось удивительное с нами,
О чем мы не забудем никогда.
Я все же стану ведьмой – да-да-да!
И заколдую все на свете зло!
Как все-таки нам сильно повезло!
А от беды нас дружба всех спасла.
Ракета в космос нас не унесла,
Но побывать мне все же там охота.
И Катипап забьет нам гол в ворота!

Кто именно что написал, было понять легко, поскольку сидели друг за другом по кругу Катя, Леша, Ира, Наташа, Ваня, Катерина… Но и без этого все было сразу понятно, во всяком случае про ракету и космос мог написать только Иван, насчет ведьмы больше всего переживала до этого Ирина, а о Катипапе кому было и не написать, как его дочери. Впрочем, все они чувствовали себя сейчас единой семьей – такие вот шестеро братьев-сестренок.
И Катя вдруг вспомнила о подаренном на день рождения фотоаппарате. Она быстро его отыскала, поставила на подоконник объективом к столу, взвела автоспуск на десять секунд и быстро вернулась к ребятам:
– Скажите дружно: «Мы ми-и-истики!»
После того как вспыхнула вспышка, все как-то сразу стали смеяться и дурачиться, и посмотреть, что получилось, Кате удалось лишь когда все разошлись по домам. Снимок получился хорошим: шесть счастливых рожиц с улыбками до ушей. Впрочем, что это? В кадр попал кто-то еще… Смазанный, полупрозрачный силуэт смутно виднелся на фото сразу позади Кати, черты лица не разобрать, отчетливо видны лишь седые до белизны волосы и… улыбка. Такая же радостная, как у ребят, но более умиротворенная и спокойная.
– Спасибо тебе, прабабушка Аня, – прошептала Катя.